Неудачная книга

Он ощущал смутные надежды по дороге, созерцая наступающий уже вечер: а вдруг мне кто-нибудь позволит переночевать? А вдруг воды можно попросить? А вдруг я могу обратиться в какой-нибудь центр и мне помогут?

Нет. В Центрах бомжи только ждут на ступеньках решение, которое никогда положительным не бывает из-за отсутствия необходимого уровня обеспечения населения. Они просто стоят, чтобы люди знали, что работы ведутся, но, раз есть бомжи, то нет этой работы. Воды он даже не просил, так как в ответ от людей получил бы лишь осуждение, упрёки и презрение, что срезалось бы дикой эмоциональной болью в солнечном сплетении и темени.

Он уже не мог ощущать агрессию и бешенство, поэтому чувствовал эту боль прямо так, как она есть от них, когда они агрессируют или паразитируют в незнании о собственных реакциях. Он понимал, что это настоящая боль, естественная боль от их предательства, но это просто их решение. Он не стал их осуждать, потому что знал: человек не может стать Богом, так как беспомощен даже сам Бог. Они лишь Бога и бояться.

Тропа, пахшая грязью и суетой протиралась дальше, но он даже до окраины Москвы ещё не дошёл, всё прочёсывая попутные улицы. Он чётко следил за тем, чтобы идти прямо, потому что многие улицы не знал. Да он жил в этом городе, но постоянно лишь работал: ему было некогда посмотреть Москву.

Голова жутко болела, и он немного шатался от жажды, но продолжал идти, приняв, что он сейчас совершает самоубийство и ощутив хотя бы собственную настоящую красоту человека. Он по крайней мере что-то переживает и борется с этим столичным капканом, словно с чудовищем, что заточило в себе человеческое сердце, создав массовую травлю.

Однако он не смог победить это чудовище, он мог только от него сбежать живым, что и стало бы его победой.

Он не понимал, толи Солнце вечером так печёт, толи оно и есть это чудовище, что правит мышлением людей, но продолжал идти.

Он должен был умереть от остановки сердца ближе к ночи, но ему померещилось чудовище, и он испугался.

– Вот же! – удивился Андрей.

Огляделся. Ничего нет.

Он продолжил путь по одинаковым улицам с одинаковыми серыми зданиями разной высоты и габаритов. Как всё скучно. Как всё обыденно и отдаёт гнилью.

Внезапно его увидела какая-то шваль в типичной одежде проститутки. Она поняла его обстоятельства, но, осознав давно свои, подошла к нему и спросила:

– Вы покидаете город?

Андрей ей ничего не ответил и просто пошёл дальше. Она пошла за ним, повесив сумку на спину.