Неудачная книга

Эти страдания люди описали в постижении боли там людей под казнью в трансляторах, которые представляли собой стеклянные коробы со специальными устройствами, вызывающими боль до абстрагированности, словно на костре сожгли приблизительно, но ещё и с парадоксом нарастающей перегрузки мозга, которая другим приборчиком скидывается и получается этот цирк с Адом и Райем. Ей было до истерики смешно: столько доказательств написали своими руками, а в правду всё равно не верят.

Отчаяние росло по стране отливая синим светом, где-то проливающейся голубой и синей кровью на фоне медленно умирающих миллионов инвалидов, что терпели к себе отношение слабоумных.

Всё население с помутнением рассудка, головной болью, сексуальной озабоченностью в страхе это скрывая из-за того, что все с такими же или хуже идиотствами их будут считать или обзывать уродами до дикой боли нервной системы, как минимум, опять шли на работу, завидуя войне где-то далеко. Им казалось, что они самые сильные и на войне непременно бы всех свергли, переубивали, перерезали и прославились бы в почестях и цветах других людей со светлым сердцем ожидая Божьего Рая и благодати.

Однако Андрей, общаясь с криминальными людьми не был столь оптимистичен, так как в своём текущем положении он знал свою беспомощность. Их разговор отдавал припевом кровь, в которой он был грязным исполнителем. А для чего им ещё использовать бомжа? Для убийства, которое от отказался совершить.

– Может передумаешь? «Нам за бомжа даже правительство ничего не сделает», – сказал ему один из людей Ильи.

Солнце светило злой иронией в окно кабинета, похожего по дизайну на какую-то лабораторию. Андрей ответил:

– Пожалуйста, помилуйте! У меня итак ничего нет! Пожалуйста…

– Ты настолько что ли жалкий отброс?

– Да, – ответил Андрей, – Да. Я настолько жалкий отброс. Пожалуйста не надо… Я муху убиваю со страхом сожалений. Я не переживу убийство другого человека. Правда не переживу.

Только человек Ильи стал доставать пистолет, как в кабинет вошёл Илья и Василиса.

– Стой! – прокричала она.

Он остановился, так как шлюху Ильи трогать ему было нельзя.

– Не хочет? – спросил Илья у своего.

Тот холодно ответил:

– Да. Не хочет.

– Божка боишься? – спросил Илья Андрея.

– Как будто ты его не боишься, – сказал с возмущением Андрей.

Илья улыбнулся улыбкой чуть не напоминавшей дьявола:

– Если бы я верил в его пощаду, то да. Я бы боялся. Ты прав. Посмотри на верующих.