Признание в любви

Берёт книгу Линдгрен «Малыш и Карлсон» и указывает на табличку «Можно брать».

– Первый раз вижу, каким образом можно показать, что мы дома, совсем по-шведски – вешать таблички с разрешением, у нас к этому щепетильно относятся.

Смотрит иллюстрации: «Хороший малыш».

– В русской литературе нет таких ярких детских героев, разве что у Успенского, – говорит Ира, – в этом, возможно, одна из причин, почему Швеция первой в мире приняла закон, запрещающий физическое наказание детей.

За столом их поразил зелёный лук.

– Откуда у вас? Только что с грядки.

– Соседи дали, они нас уважают: «Вы ещё протестовать ходите». Были они умеренными диссидентами, один раз на демонстрации им влетело – бросили это дело. Перешли в алкоголики и наверстали энтузиазм. Запили, но теперь тихо. В одной из двух комнат застелили паркет полиэтиленовой плёнкой, насыпали земли и посадили лук, на закуску. Плантация несбывшихся надежд, такая же горькая.

Дошла очередь до пельменей, и шведы застыли: «Никогда таких не пробовали!»

– Откажешься? – спрашивает швед у жены.

Ира стоит с черпалкой – добавлять или нет.

А он смеётся:

– Жена хотела стать вегетарианкой, но после ваших пельменей, кажется, передумала.

– С отказом никогда не нужно спешить, чтобы потом не жалеть, – обобщает Ира.

К полуночи наш расчёт шведы опровергли – пельменей след простыл: «Запишите рецепт».

– Засиделись, – смотрят они на часы, – пора и честь знать. Мы с вами первый раз, а будто давно знакомы.

Я подаю даме пальто, швед целует ручку Ире: «Это от вас в доме тепло».

Через неделю они устроили у нас шведский стол, но не стоя. Привезли из Стокгольма даже хлеб. Впервые увидели мы зелень в горшочках, а была зима. Больше десятка банок селёдки различных способов приготовления – национальное блюдо. На одной читают: сюрстрёмминг. Ира обрадовалась: «Давно хотела попробовать». Заставила всех одеться, выйти на улицу и открыть там. Не зря… пахнет, скорее – воняет, из квартиры бы не выветрилось, но, пообвыкнув, можно есть.

У нас сказали бы «Селёдка давно протухла». Шведский Абсолют это дело сгладил, «за дружбу» – первый тост. Узнав о моём не первом браке, одобрили: «Бергман много раз женат». Вспомнили о Бернадоте, когда вместе воевали против Наполеона. «Ваш Нобель устроил динамитом революцию во взрывном деле, – смеётся Ирина, – а наш посол, Коллонтай, личным примером взорвала отношения между полами. Революция освобождает всех и от всего».

Наш первый новый год, первое января.