Образы

Комдив вдруг вспомнил, что устройство, на котором он восседал, нравилось почему-то его бывшей подружке. А ещё она представила себя в интернете на фото в парадно-выходном халате (из байки), что безусловно свидетельствовало о её оригинальности. Это сногсшибательное фото, спровоцировало Комдива сочинить начало нескончаемой поэмы:

Ваш канонический халат

не признаёт мой апокрИф.

Но скажу Вам в одночасье:

«В раю намного климат мягче,

но лучше общество в аду».

Вот туда Вас и зову.

Конечно, начало поэмы может быть не бесспорно с точки зрения «не изведанной», и вообще предпочтение Комдива –  проза, как в чтении, так и сам.

Собственно, если сказать честно, но откровенно (интересный неологизм – надо запомнить), сочинял он не о бульдозерах и даже не о Карфагене и римском сенаторе Катоне Старшем, а о девушках, к которым после двух опытов, объяснённых Чиа Дао ду коротко: «Женский успех – это на 60% успех модельеров и косметологов», и зафиксированных документально, относился с предубеждением, как Шопенгауэр. «Не изведанная во всей полноте» критикесса, приехала-таки, знакомиться. Вместе с Комдивом она вошла в комнату, молча поставила свечку на стул, зажгла её и стала наблюдать. Когда свечка догорела, барышня сообщила, что интуиция ей подсказывает о неправильном горении. Не говоря более ни слова, гордо вышла, оставив Комдива в недоумении. Да уж, так говорил Чиа Дао ду: интуиция – это инстинкт большого опыта, но Комдив так ничего и не понял про эти два в одном флаконе: интуицию и свечку. После завершения процесса Василь Иваныч вымыл руки Absolut,ом – не водкой, послеперестроечного польского происхождения, а из флакончика с пневмопуском – жидким мылом цвета хаоса броуновского движения живчиков, пролитых внутрь девичьих чресел и априори знающих, куда им дальше стремиться. Однако более комфортным он считал исполнение экскре?ции в летнем туалете или в поле – «петушком», как квалифицировал это Арамис – один из квартета, о котором ещё будет сказано. Следует отметить, что далее возможны ещё некоторые натуралистические образы, так ведь они имеют место быть в жизни, и, в конце концов, это эпизоды, очень далёкие от того, что в «Водно-болотных угодьях» Шарлотты Рош. Комдива, лежащего с закрытыми глазами на спине на диване в своей гостиной, с мирно мурчащей под ладонью Феней, в связи с предстоящим днём 14 января посетил соответствующий мыслеобраз, который он позже отстучал в ноутбуке и отправил почтой Закруткину – за впечатлением.