Временной узел

Несколько секунд мать молча смотрела на сына.

– Подойди ко мне, Валерий, – донесся до Лериного слуха чуть слышный голос.

Мальчик вздрогнул и невольно поежился. Мама называла его полным именем лишь когда выговаривала ему за провинность, и теперь оно прозвучало как предвестие беды. Беды, которая, как почувствовал Лера, будет страшнее и безжалостнее любого, самого строгого наказания.

Лера нерешительно приблизился к матери. Мама положила руки сыну на плечи и некоторое время, молча, глядела ему в глаза.

– Валерий, – заговорила она все тем же тихим голосом, – нашего папу арестовали. Но… – мамин голос дрогнул, – но это ошибка. Нелепая ошибка. Я уверена, что там во всем разберутся и его скоро отпустят. Он ни в чем не виноват. Слышишь? Ни в чем не виноват. Наш папа честный человек.

Лера нисколько не сомневался в том, что его папа честный человек. Не сомневался он и в том, что «там» во всем разберутся и отпустят папу. Единственное, в чем не был уверен мальчик, что это произойдет скоро.

Вон, у Костика Скворцова из соседнего подъезда папу арестовали еще весной и до сих пор не отпустили.

При мысли о Костике Лера почувствовал, как по спине его пробежал холодок. Он вспомнил, как на прошлой неделе во дворе, когда ребята делились на две команды для игры в футбол, Колька Зарубин вышел из строя и ткнул в Костика пальцем:

– Я с ним в одной команде играть не буду. Он – сын врага народа.

Все повернули головы в сторону Костика Скворцова. У Костика мелко затряслась нижняя челюсть, а на глазах навернулись слезы.

Он выскочил из строя и опрометью побежал домой. Колька вложил в рот два пальца и пронзительно свистнул Костику вслед. Все засмеялись, и Лера был в их числе.

– Наверное, со мной теперь тоже не будут играть, – подумал Лера, и у него, как тогда у Костика, на глаза навернулись слезы. Он прижался всем телом к маме, уткнулся лицом ей в шею и тихонько всхлипнул.

Вскоре пришла Агрипина. Они с мамой долго беседовали на кухне. Потом мама ушла на работу, а Агрипина принялась за уборку квартиры.

Вечером, когда вернулась мама, Агрипина подошла к Лере, обняла его и поцеловала в макушку. Смахнув с глаз набежавшую слезу, женщина поспешила к выходу. С того дня Лера больше не видел Агрипину.

Теперь у него появился собственный ключ от квартиры, висевший на бечевке, на груди мальчика. Этим ключом Лера открывал дверь, приходя из школы, сам разогревал на плите обед, кушал и сам мыл за собой посуду.