На троих

– И что? Ну, опоздал артиллерист, так что ж, теперь вообще не стрелять? А списанный снаряд куда деть? К тому же пять минут не так уж и много. Да и время у нас не московское, местное. Хотя формально, непорядок конечно, – выруливая на площадь, согласился водитель.

– Кто за пушку у нас отвечает?

– Смольный.

– Тогда всё понятно.

– Что понятно?

– Что стреляли с Авроры.

– Н-да… а куда ты рулишь? Я не сказал куда ехать.

– В Смольный, конечно. Куда ж теперь как не в Смольный?

Подкатив к перекрёстку, «Ауди» пристроилась за вереницей машин бок о бок с припаркованным «Мерседесом», а Иннокентий Павлович с тоской наблюдал за стройной блондинкой, ловко увернувшейся от бежавшего к «Мерседесу» мужчины, тоже статного и лет сорока, но без хвостика.

2

В реанимационном зале напряжённая тишина.

– Ну, как? – вошёл в зал мужчина в ослепительно белом халате.

– Пока что никак, – ответил кто-то из зала. – В брюшной полости два литра крови. Кровотечение остановлено, но давление не стабильно.

– Крови хватит?

– Должно хватить.

– Что у второго?

– Всё тоже плюс закрытая черепно-мозговая. Да! Во второй зал ещё одного привезли. Ударило молнией.

– Зайди ко мне, когда будешь свободен.

– Что за день сегодня такой? – стаскивая резиновые перчатки, вошёл врач из соседнего зала. За ним в дверном проёме выплыл прозрачный силуэт небольшого мужчины неопределённого возраста. Проплыв над врачом, силуэт задел коленками его голову, но тот не обратил на это внимания. Встревоженные причитаниями силуэта, от двух тел отделились души депутата и мужчины из «Мерседеса». Душа последнего разражается бранью:

– Бездельники! Дармоеды! Перестреляю всех к чёртовой матери!

Проплыв сквозь него, душа депутата замахала руками:

– Что за глупость такая? Причём здесь врачи? Какого хрена вам надо было взрываться?

Душа «взорванного» остервенело орёт:

– Да меня просто убрали! Как дерьмо на лопате! Понимаешь ты, сука?! Свои же убрали!

– По вашей милости я сегодня не смогу встретиться с избирателями, – замечает депутат раздражённо.