Ангел Господень

Следующая мысль привела Колотова в замешательство:

– Вера обещала прийти вечером, повесить шторы, а я собираюсь напиться. Но ведь четвертинка это – так…, пшик. К вечеру буду как огурчик, – попытался успокоить свою совесть Юрий Николаевич. Но внутренний голос безжалостно прервал эти попытки:

– Ты же не остановишься на четвертинке! Побежишь за второй, потом за третьей!

Колотов тяжело вздохнул, засунул ноги в тапочки и поплелся на кухню заваривать чай.

* * *

– Юрий Николаевич, я не удержалась и купила гардины.

Вера боком протискивалась сквозь дверной проем, одной рукой прижимая к себе огромный сверток, а в другой держа массивные, инкрустированные гардины.

– Зря вы это сделали, – проворчал Колотов, тем не менее, бросаясь помогать девушке, – боюсь, получится как у Ильфа и Петрова. Правда, у тех все начиналось с матраса, а у меня с гардин. К таким красивым гардинам потребуется не менее красивый письменный стол. К столу – диван, к дивану – шкаф и пошло и поехало…

– А что в этом плохого? Вам разве не хочется жить в уютной, со вкусом обставленной квартире?

Юрий Николаевич в ответ пожал плечами.

– Снимайте старые гардины, – распорядилась Вера.

Операция по замене гардин и развешиванию штор, к удивлению Колотова, заняла совсем немного времени. Через полчаса Вера, стоя на стуле, завершала работу, любовно поправляя складки на ткани.

– А у нее стройные ноги, – отметил про себя Юрий Николаевич, – и бедра, и попка, а то, что лицо…, так это даже к лучшему.

– Вот и все, – Вера опустила руки и повернулась к Колотову. Улыбка на ее лице сменилась удивлением и настороженностью.

– Почему вы на меня так смотрите? – чуть слышно прошептала она.

– Любуюсь.

– Любуетесь?! – Вера недоверчиво покачала головой, – мной?!

– Тобой, – Колотов шагнул к девушке и положил руки ей на бедра, – и перестань все время поворачиваться ко мне левой стороной. Я уже давно перестал замечать твой шрам.

– Я…, я не поворачиваюсь, – щеки Веры запылали огнем.

– Вот и не поворачивайся.

Колотов наклонил голову и зарылся лицом в девичью грудь, с жадностью вдыхая запах разгоряченного женского тела. Одновременно руки Юрия Николаевича принялись лихорадочно метаться вверх-вниз, то сжимая Верины ягодицы, то пытаясь расстегнуть застежки на лифчике, а то залезая девушки под трусики.

– Юрий Николаевич, – простонала молодая женщина, – вы меня сейчас уроните со стула.