Ангел Господень

В брошенном рядом мешке завошкалась курица, плата за сооруженные для приятеля ясли.

– Как вернусь домой, попрошу старшую дочь сварить куриный суп, – решил Иосиф, – она замечательно готовит куриный суп с чесноком и укропом. А завтра заставлю Марию пожарить потроха на оливковом масле. И скажу, чтобы не жалела лука. Лук не позволит мясу зачерстветь и придаст ему…

– Иосиф! – раздался вдруг громоподобный голос.

В один миг Иосиф оказался на ногах и испуганно огляделся по сторонам. Ни одной живой души поблизости старый плотник не обнаружил.

– Иосиф, слышишь ли ты меня? – вновь прогремел голос.

К своему ужасу Иосиф понял, что источник загадочного голоса находится не вне, а внутри его самого (где точно, плотник определить затруднялся). Дикий, животный страх обуял Иосифа и заставил его тело сжаться в комок.

– Слышишь ли ты меня? – повторно прозвучал вопрос.

– Слышу, – прохрипел Иосиф осипшим голосом, – кто ты?

– Я – Ангел Господень Гавриил. Я послан Всевышним, чтобы известить тебя, Иосиф, о величайшем событии не только в твоей жизни, но и в жизни народа Израелева и всех других народов.

Ангел Господень сделал небольшую паузу, с тем, видимо, чтобы дать плотнику возможность осознать значимость происходящего.

– Иосиф, – продолжил он, – твоя жена Мария зачла ребенка от Святого Духа. Этому ребенку, со временем, суждено стать машиахом, который освободит народ Израилев от ига и укажет ему путь в царство, где люди будут жить по законам Торы.

Снова последовала пауза, в течение которой старый плотник продолжал дрожать всем телом и жалобно поскуливать как побитый щенок.

– Народившегося ребенка нареки Иисусом, – вновь зазвучал внутри Иосифа голос Ангела Господня, – береги его как родных детей. Корми, пои и обучай. Береги также мать его, Марию, ибо и ей суждено стать фигурой значимой для многих грядущих поколений. Ты все понял, Иосиф? – возвысил голос Ангел.

– Понял, – жалобно проблеял плотник.

– Тогда ступай с Богом.

Иосиф явственно почувствовал, как нечто покидает его тело.

г. Свердловск, 1968 год.

Однако, то была не Варя. За дверью стояла незнакомая девушка лет двадцати трех в старомодном плаще и со школьным портфелем в руках. При первом взгляде на девушку Колотов невольно подался назад: столь неприятна оказалась внешность незнакомки. Глубокий шрам пробороздил правую сторону девичьего лица, начинаясь от переносицы и заканчиваясь где-то на шее, ниже уха.