Второй шанс адмирала Бахирева

Корабль остался на плаву, но получил очень тяжелые повреждения.]. Да, мы тоже понесли невосполнимые потери, на кораблях эскадры погибли двадцать три моряка и шестьдесят один были ранены. Практически все корабли – участники этого похода получили повреждения. Кто очень серьезные, как наш «Рюрик», а кто-то несколько пробоин от осколков неприятельских снарядов. Всех, кто был серьезно ранен, а также некоторых легкораненых и обожженных мы передали во временный морской госпиталь (ВМГ), который находился тут же в Ревеле при так называемой Морской крепости Императора Петра Великого, и заведовал этим учреждением действительный статский советник Николаевский.

Но на кораблях еще оставалось некоторое количество пострадавших в бою. У кого-то незначительные ранения, у других несильные ожоги, которые через неделю залечатся в корабельных лазаретах.

На следующий день после прибытия в Ревель я вновь перенес свой флаг на крейсер «Адмирал Макаров». Но «Рюрик» я покидал с большим сожалением о том, что он не входит в мою бригаду.

Вечером я получил приказ явиться в адмиралтейство к морскому министру Григоровичу И.К. в 11.00 24 июня сего года. Я вызвал командира крейсера и одновременно как бы моего начальника штаба Плена.

– Павел Михайлович, тут меня в Петроград в адмиралтейство вызывают. По всей видимости, мне придется на несколько дней задержаться в столице. Это значит, что тебе предстоит эти дни приглядывать за бригадой. С утра я отдам все распоряжения по бригаде и передам тебе дела.

– Ваше превосходительство, я полагаю, что вас вызывают не только в адмиралтейство, но, возможно, и. Это все же была славная победа.

– Павел Михайлович, мне сейчас только по приемам не хватало ходить. Сам знаешь, сколько дел накопилось после этого боя. Надо срочно приводить крейсера в порядок, война этой победой еще не закончилась. Впереди нас всех ждут немало долгих и кровавых месяцев войны.

– По всей видимости, вы правы, Михаил Коронатович, мы прольем немало кровушки, чтобы завоевать победу.

– Знаешь что, Павел Михайлович, давай мы с тобой помянем всех погибших и выпьем за то, чтобы в остальных наших встречах с противником мы как можно меньше теряли людей.

После этих слов я вызвал Качалова, чтобы он приготовил нам перекусить. Достав ту самую бутылку коньяка, которую я пригубил в первый день своего прибытия в этот мир, мы с Пленом ее приговорили, ведя задушевные разговоры.