ЭЙ, КТО-НИБУДЬ ДОМА?

– А где он сейчас?

Ин криво усмехнулась, сдувая челку с хитрого глаза.

– Ну а ты как думаешь?

– Нееет! – округлил свои серые глаза под по-девичьи пушистыми ресницами Ян. – Шкипер Смолл?!

Девушка пожала своими точеными плечиками:

– Он был красавчиком, мне было четырнадцать и я чувствовала себя бездомным щенком. И только посмей меня осуждать – за борт прыгать не стану, – она грозно взмахнула невидимой саблей голландского капитана. – Ну, а тебя-то как занесло в эту богадельню головорезов? Ты ведь с Земли со своим книжным дедом? Надеюсь, не мечтаниями о карьере космического волка? Небось начитался дедовских книжек и на приключения потянуло? Хватит с меня и одного космического волка.

– Да нет. После последней войны жизнь на Земле тоже, знаешь, не сахар, и, кстати, я в курсе что такое спать в противогазе и питаться собачьим дерьмом.

– Серьезно? – прыснула она. – Ты ел собачьи какашки? Фууу… Почему бы не съесть саму собаку? Знаешь, мои предки…

– Да не ел я никакие собачьи какашки! Это образное выражение! Это означает питаться чем придётся.

– Раньше Смолл говорил «это не работа, это приключение», – усмехнулась Ин. – А еще что с такой работой семьи не заведёшь. Ну, типа оправдывался так.

– И ни у кого из команды нет семьи?

– Дэн не семьянин, проверено; насчёт Питерса не знаю, он человек-загадка, вещь в себе, я вообще поискала бы нет ли у него разъёма для зарядки в штанах; Бутч на «Скарабее» бегает от жены с тремя (или четырьмя?) детьми, а малышка Элли трахается только с тем, что работает от электричества («через интерфейс», изобразила она акцент инженера).

Девушка повернулась к нему.

– Остаёшься ты, морячок. Дама сердца у тебя есть?

– Дай подумать… Не уверен… – хитро улыбнулся он. Их лица сблизились, а взгляды состыковались. – Но планирую выяснить прямо сейчас.

– Осторожно, я вооружена, – она кивнула на воображаемую саблю.

– Я тоже.

Умение ловко управляться с джойстиками входило в набор уникальных способностей Ин – так что у Яна просто не было шансов. В тут ночь они разделили не только сигарету.

… после, уже на границе яви и сна, ему вдруг померещилось как она беззвучно говорит ему, сверля чёрными щелочками узких глазниц, до костного хруста сжимая плечо:

– Не открывай дверь если хочешь жить.