Забытые в небе

Над рекой воздух холодный – не смогла поймать восходящий поток и села на набережной. Я, как увидел, что она пошла вниз, тоже стал искать место для посадки. Ну и нашёл, на свою голову…

– На свою задницу! – хохотнул дылда. – Похоже, сочувствия к пострадавшему товарищу он не испытывал. – Он лужниковцам на огороды хлопнулся – курей распугал, поломал теплицы, помидоры подавил. Мужики озлились, и поволокли его в скит, разбираться.

– Молодец отец Андроник. Жаль, эту дуру вместе с ним не изловили – глядишь, и поумнела бы.

Егор был знаком с настоятелем Новодевичьего Скита – лечил там помятые рёбра после памятного визита к друидам.

– Вас бы туда… – прыщавый чуть не плакал. – Сволочи, мракобесы, изуверы в рясах!

Егор сделал примирительный жест.

– Ладно, мы тебе сочувствуем, и всё такое. А сейчас – давай к делу, а?

Он сдвинул в сторону стопку журналов и выложил на стол карту.

– Уточните, как она летела, и где вы в последний раз её видели?..

В коридоре раздались испуганные крики, грохот и рассыпчатые, зубодробительные матюги.

Хлёстко ударил выстрел – стёкла отозвались дребезгом. Татьяна громко ойкнула и сжала ладонями щёки. Егор вскочил, едва не опрокинув столик.

– Что за… японский городовой?

В коридоре имело место толковище – из тех, что возникают обычно после пьяной стычки и, либо быстро заканчиваются не менее пьяным примирением, либо вспыхивают новым мордобоем, уже в расширенном, за счёт подтянувшихся зрителей, составе. От второго варианта удерживало немаловажное обстоятельство в виде Яцека— Обреза.

Он со скучающим видом стоял между конфликтующими сторонами, положив любимое оружие на плечо – ствол курился сизым дымком, остро, свежо воняло порохом. Из пулевой выщербины в потолке на голову (поляк был без рогатырки и кителя-фельдграу), сыпалось цементное крошево.

За спиной у Яцека расположилась скульптурная группа «Раненый герой на поле боя». Командир «партизан», в расхристанной гимнастёрке, со спущенными с плеч подтяжками, поддерживал в полусидячем положении чернявого Мессера.

Боец выглядел жалко – бледный, то ли от страха, то ли от контузии, бессмысленно дёргал руками, на разбитых губах выступила кровь. Знаменитая финка валялась рядом.

Ещё двое партизан, растопырив руки, сдерживали толпу из двух десятков невнятно вопящих студентов. Среди них выделялся здоровенный парень в кожаной безрукавке, с предплечьями, перевитыми татуировками в виде лент и древесных стеблей. В правой руке у парня опасно блестела сталь.