Внеклассная работа

– Вы, Эдуард Николаевич, прежде выведите судно в линию, а там и о наградах поговорим. Ваш «Ретвизан» – один из сильнейших броненосцев эскадры, без него с японцами не справиться.

Адмирал повернулся к коляске. Стоящий рядом с начальством офицер – высокий красавец в безупречно белом мундире, с плеча свисают витые золочёные шнуры, кортик на поясе – предупредительно открыл низенькую дверь экипажа и ловко откинул подножку.

– Да, и объявите нижним чинам – по вводу броненосца в строй всем выдать не в зачёт по полумесячному окладу!

«…Вот, сейчас!.

.»

– Товарищ адми… простите господин адмирал, ваше превосходительство! – Сёмка нахально оттеснил адъютанта. – Если можно, дайте, пожалуйста, автограф, для школьного музея!

Позади раздалось негодующее шипение. Светка, старательно фиксировавшая происходящее на планшет, не могла не отреагировать на столь вопиющую глупость.

«Товарищ адмирал»? Ну идиот… За языком следи!»

Макаров обернулся. Адъютант, опомнившись, протянул руку, чтобы схватить наглеца за плечо, но замер, подчиняясь начальственному взору.

Сёмка, ощущая, что колени его делаются ватными, протянул адмиралу блокнот с яркой картинкой и листками, скреплёнными красной пластиковой спиралью.

Макаров недоумённо посмотрел на странный предмет. До новоиспечённого охотника за автографами постепенно дошло, что он снова делает что-то не то.

«…Всё, задний ход давать поздно…»

Флотоводец с удивлением воззрился на Сёмку. Монументальная фигура Макарова – адмиральский мундир, сабля, раздвоенная окладистая борода – выглядела до ужаса солидно, если не сказать – пугающе.

Лишь в глазах плясали весёлые искорки, да уголки губ, скрытых в густой растительности, едва заметно дрогнули.

– Автограф, значит? А позвольте осведомиться, в каком учебном заведении вы состоите, юноша?

Сёмкино сердце ухнуло вниз, в желудок, и дальше – в ледяную бездну.

«Ну попал…»

– Здесь, в Порт-Артуре мужская и женская казённые гимназии, – неожиданно пришёл на выручку адъютант. – Обе в одном здании, в четырёх кварталах отсюда.

Кроме того, реальное училище и Пушкинская школа – при ней курсы для мастеровых порта и Квантунской дистанции. Вы, ваше превосходительство, дали разрешение посещать курсы матросам береговых команд, не занятым по службе.

Сёмка выдохнул. Ноги вдруг сделались ватными.

Интересно, если он сейчас вырубится – его сдадут в больницу или на этот самый «Ретвизан, в лазарет?

– Да-да, спасибо, голубчик, помню, как же! – кивнул адмирал.