Ученик лоцмана

«Попутчик» первым прервал молчание, нарушавшееся до сих пор только шипением воды у скулы да тоскливыми криками чаек.

– Вам, случайно, не известны наши нынешние координаты? Желательно, как можно точнее?

Я едва не поперхнулся от неожиданности.

– Только Костьяна. Шестьдесят шесть градусов двадцать девять минут сорок… нет, сорок одна секунда северной широты, Тридцать три – двадцать три и… то ли пятнадцать, то ли семнадцать секунд восточной долготы.

Думаете, я помнил координаты Костьяна наизусть? Как бы не так – просто Лёша Волков, набрасывая на меня кроки, зачем-то пометил их совсем уж крошечными цифирками ниже названия островка. На моей памяти они понадобились впервые – и, что характерно, не мне.

– Благодарю.

Новая серия металлических щелчков. «Попутчик» всмотрелся в испещрённые неразличимыми с такого расстояния значками металлические кольца и ползунки, удовлетворённо крякну и убрал «астролябию» в поясную сумочку.

– Поворачивайте на маячный буй. – сухо распорядился он.

…вот-те – нате, хрен в томате!..

– Это с какого такого перепугу? – осведомился я. – Нам к тому берегу не надо. Сейчас вот увалимся под ветер и пойдём в проливчик между Костьяном и во-он теми маленькими островками.

И для убедительности махнул рукой.

– Мне надо. – голос стал ещё суше, резче.

– Вам надо – вы и добирайтесь, А меня люди ждут.

Происходящее стало меня раздражать. Что за наглость, в самом деле? Нет, я понимаю, старших надо уважать, к тому же у человека неприятность – но всему же есть предел!

Однако, совсем уж обострять ситуацию не хотелось.

– Да вы не переживайте, за сутки-двое наверняка найдётся оказия.

Он поднялся, держась за вантину, запустил руку в складки плаща, а когда вытащил её, то в ладони оказался большой револьвер с массивным стволом. Чёрная дырка дула смотрела точнёхонько мне между глаз.

– Я уже нашёл… оказию И лучше бы тебе, парень, не упрямиться.