Третий меморандум. Тетрадь первая. Первоград

С первыми лучами солнца тральщик вернулся в порт приписки, и теперь курсанты драили медяшку, наводя после похода должный плезир. Наркоммор же отправился на берег, поучаствовать в общественно-политической жизни.

Крайновский уже собирался толкнуть на площади прочувствованную речь, как вдруг увидел Маляна и Голубева. Вчерашние противники беседовали – подчеркнуто вежливо, но довольно оживленно. Стась задумчиво присвистнул и стал энергично пробиваться к ним сквозь густую толпу Котов и стажеров, на всякий случай ошивавшихся поблизости.

– Привет экстремистам! Закономерное слияние крайне правых и крайне левых сил в единый антипарламентский блок – так, кажется, Баграт? Нет, ребята, чесслово, возьмите в долю! Устроим маленький лево-правый фашизм со стабилизирующими элементами умеренного центризма. А?

– Не паясничай, Стась, – мирно попросил Андрей.

– Нет, серьезно, сенаторы, на чем сошлись-то? Интересно же!

– На Хозяевах, – с улыбкой сообщил Баграт и повернулся к Голубеву. – Значит, мир? И еще раз извини за «фашиста», тогда все действительно шло к тому.

Андрей неопределенно хмыкнул, но протянутую руку пожал и, кивнув своим, деловито направился к «газику».

– Какие хозяева? – Стась был заинтригован. – О чем это вы?

– Долго объяснять. Извини, дела. Тебя что, выборы не интересуют?

– Какие выборы, о чем ты? После гениального Танечкиного фортеля все просто, как валенок: все пять мест за тобой и твоими «теоретиками».

– Ошибаешься. – Баграт посмотрел на часы. – Я в выборах не участвую. И стажерам запретил: слишком они хорошо организованы.

– Почему без тебя? Ты же…

– Я уезжаю через час. Извини, что прерываю, но мне пора.

Баграт направился к «газику». Рядом с вездеходом стоял выведенный из гаража «Защитник». Бронированные створки капота были откинуты вверх на петлях, и в механических потрохах броневика копошились технари из колосовской группы. Крайновский недоуменно вздернул бровь и после секундного промедления начал пробираться в центр площади.

ХРОНИКА ГОЛУБЕВА

…за казаковским микропереворотом последовали веселые дни разгула эмоций. Сразу после осуждения Красовского Татьяна собралась на остров вместе с ним, поставив Совет в двусмысленное положение. Казаков собрался даже голосовать на Совете помилование, но мы с Маляном сумели убедить его, что нельзя позволять правительству быть флюгером женских капризов. Это было бы подрывом авторитета и опасным прецедентом.