Тайна для библиотекаря

Любители военной истории наряжались кто в русские или французские мундиры, кто в мужицкие армяки, и скакали по полям, разыгрывая эпизоды из этого сражения.

– Разыгрывали, говорите? – Ростовцев недоверчиво хмыкнул. – Чисто дети малые. Заняться, что ли, нечем?

– Э-э-э, не скажите. У нас это называется „историческая реконструкция“ – весьма почтенное занятие, призванное поддерживать в публике интерес к истории. По всей Европе устраивают фестивали в годовщины знаменитых сражений, да и Америка не отстаёт. И не только по эпохе наполеоновских войн – есть и любители средневековья, и более поздних времён, и, конечно, мировых войн, которые здесь пока не случились.

Я знал, о чём говорю: перед тем, как вляпаться во межвременные приключения мне довелось немало пообщаться с реконструкторской братией, поучаствовать в их мероприятиях, и даже позаниматься историческим фехтованием. И не напрасно, как выяснилось: приобретённые навыки уже не раз спасали мне жизнь – на настоящей, а не „потешной“ войне.

– Ну, бог им судья.

 – ответил поручик. – Праздники, так праздники. Вы мне лучше про вохонское дело расскажите. Что это, кстати – село, речка?

В седле он сидел, как влитой, и мне с моими навыками верховой езды, приобретёнными в реконструкторской среде, было до него, как до Китая… далеко, в общем. Как там излагал государь Пётр Алексеич: „Офицерам полков пехотных верхом на лошадях в расположение конных частей являться запрет кладу, ибо они своей гнусной посадкою, как собака на заборе сидя, возбуждают смех нижних чинов кавалерии, служащий ущербу офицерской чести…“

Как раз мой случай – хотя я, конечно, не офицер и даже не капрал.

Так, гражданская персона, студент недворянского происхождения, записанный в армию вольноопределяющимся. Какой-никакой, а всё же статус, тем более, что под него Ростовцев ухитрился выправить для нас с Рафиком при штабе соответствующие документы. Правда, мне ещё не приходилось предъявлять этот „аусвайс“, но мало ли как в дальнейшем оно обернётся? Без бумажки ты известно кто – что в девятнадцатом, что в двадцать первом веке.

– Вохонка – это речка, а село называется Павлово. – сказал я. – Богатое, между прочим, село. Тамошние мужики промышляют ткачеством – нитки и ткани, шерстяные, шёлковые, хлопчатобумажные, льняные. Готовую продукцию возят на ярмарки в Москву, Нижний, Владимир.

– Это я и сам знаю, успели просветить. – отмахнулся Ростовцев. – Светлейшего интересует, насколько серьёзную силу представляет тамошняя мужицкая рать.