Посторонним вход воспрещён

– Где будем ужинать?

В гусарском мундире Шурик смотрелся гораздо круче, чем в джинсах и рубашке. Импозантнее, что ли, мужественнее?

– Давай так: я не люблю ни пафосные кабаки, ни дешёвые гастритники, но есть, тем не менее, хочу очень.

«А вот Глеб очень любит пафосные рестораны, – подумалось вдруг Алисе, – и не потому что там какая-то особенная кухня, а потому что «статусные».

– Я знаю неподалёку одно прикольное местечко, – задумчиво протянул Шурик, – но там своеобразная музыка.

– Своеобразная – это как? Надеюсь, не авторская песня? Или шансон? Бр-р-р.

– Ещё хуже, – почему-то рассмеялся Шурик, – рискнешь?

– Учти, если мне не понравится – встану и уйду, и неловко мне не будет.

– Да не вопрос!

– Тогда договорились. Веди!

Кафе «Керубино»… Тут что, поклонники Бомарше собираются?

Интерьер, и правда, своеобразен: эдакое смешение эстетики комедии дель-Арто и стимпанка. Публика достаточно пёстрая. Масса небольших зальчиков, лесенок, переходов, в нишах которых пристроены столики на двоих.

– Ого, вот это я понимаю, постмодернизм! – воскликнула Алиса, указывая на экспозицию.

– А у тебя выставки бывают? – поинтересовался Шурик, учтиво отодвигая стул.

– Пока училась, несколько раз были, а сейчас некогда этим заниматься. К тому же, далеко не всегда работа фотографа – творчество.

– Как сегодня, например?

– Сегодня? Ну, может быть пара фотографий чего-нибудь да стоят, – я имею в виду не вас, а композицию и прочую специфику.

Внизу заиграла музыка. Скрипки! Играют что-то современное, но на старинных инструментах. Точно, постмодернизм и есть, она не ошиблась.

А Глебу нравятся песни про любовь. И чтобы шоу, подтанцовка, чтобы кабаре и попса…

– Ты художник? – вдруг спросила девушка.

– Нет, что ты! Я – айтишник. Программист, не админ какой-нибудь.

– А я думала, что все айтишники сутулые, бородатые, носят очки и едят только пиццу. – Алиса «включила блондинку».

– У нас есть и такие. – усмехнулся Шурик, – У них ещё и пузо растет. Спасибо верховой езде и вообще реконструкции, не дает расслабляться и зарастать бородой.

– А вот усы есть, и очень миленькие! – продолжала «блондинить» Алиса.

– А как иначе: гусар – и без усов! – Шурик картинным жестом подкрутил мужское украшение.