Шпага для библиотекаря. Книга 1

– Ну, раз так, то Бог вам в помощь. Только осторожнее, по окрестным деревням рыщут шайки мародёров. Мужичков здешних тоже стоит попастись – были уже случаи, когда они не только французских фуражиров, но и барские усадьбы разбивали, чтобы потом всё на супостата свалить.

– Наши, бобрищевские мужики не такие. – заспорил поручик. – Они дядю-покойника любили, да и батюшка мой был к ним добр. Барщину похерил, всю деревню перевёл на лёгкий оброк и много ещё нововведений полезных задумал, прежде, чем француз заявился.

– Все они такие, поручик. – Делянов невесело улыбнулся. – Вы молоды, не чужды некоторого идеализма – а я, поверьте, разного в жизни насмотрелся. Ну да ладно, ступайте, только Христом-Богом вас молю – осторожнее! Не хватало ещё нарваться как-нибудь глупо…

В три часа пополудни маленький отряд поручика Ростовцева покинул расположение части и на рысях двинулся по Смоленской дороге к западу. Миновали арьергардные заслоны, помахали рукам донцам из казачьего полка Иловайского, и через две версты свернули на просёлок, ведущий на юг, к большому селу Вырубову, известному по всей Смоленщине торговлей юфтью.

Оттуда, тоже просёлками, поехали на запад, в сторону Бобрищ.

В «вылазку» отправились впятером. Сам Ростовцев, корнет Веденякин, шестнадцатилетний безусый юноша, только неделю, как прибывший к эскадрону, и прапорщик барон Вревский. Урождённый австриец, чей титул был подтвержден в пределах Российской Империи указом Государя от 1808-го года, отбился от своего полка при отступлении от Смоленска, пристал к сумцам и, не желая сидеть без дела, напросился с поручиком, к полуэскадрону которого был временно приписан.

Кроме них, в маленький отряд входили денщик Веденякина и ординарец самого Ростовцева; последний, сорокалетний седоватый вахмистр с висячими на венгерский манер усами, которого Ростовцев уважительно именовал Прокопычем, вёл в поводу косматую, как дворовый пёс, калмыцкую лошадку, навьюченную всяким необходимым припасом.

Вооружились основательно: у каждого пара пистолетов в ольстрах и сабли. Вревский прицепил на панталер драгунское ружьё; у самого же Ростовцева вместо положенного по штату карабина – их ещё в начале кампании было велено сдать для спешно создаваемого ополчения – имелся трофейный французский тромблон с бронзовым, заканчивающимся раструбом стволом для стрельбы крупной дробью.