Мартовские колокола

Обыкновенно эти средства приготавливались и дозировались провизорами прямо в аптеках; человек оборотистый мог легко приобрести наичистейший недозированный порошок кокаина на аптечном складе, где за него платили вдесятеро меньше; правда, и продавали порциями никак не менее, чем по пятьдесят граммов. Такой именно склад и подвергся налету сообщников Геннадия; как успел уже разузнать Яша, всего из сейфа пропало более полуфунта кокаина и почти полтора фунта наилучшего, тоже немецкой очистки, порошка морфия. Последний стоил особенно дорого, из-за чего особенно убивался владелец склада Моисей Львович Тумаркин.

И еще кое-что вызнал Яша – примерно за полгода до налета господин Тумаркин с позором выгнал со службы некоего Евгения Крынникова, уроженца города Киева, годом раньше также изгнанного за неуплату с медицинского факультета Московского университета. Сей господин Крынников, служивший при аптечном складе помощником провизора, характер имел скверный, непрерывно ссорился с сослуживцами и в итоге был обвинен ими в каком-то мелком воровстве.

Так вот. Хоть сей господин и оставил в свое время учебу, но не вовсе растерял свои прежние университетские знакомства; именно в компании студентов и увидел его в первый раз Яша. Причем время несостоявшийся медик и фармацевт (которого в студенческой среде называли не иначе как Жорж) проводил в обществе Володи Лопаткина, с некоторых пор – близкого приятеля незваных гостей из будущего.

Все это Яша и изложил собеседникам. Олег Иванович с Каретниковым внимательно выслушали, время от времени задавая уточняющие вопросы, а затем принялись спорить. Яков к тому моменту уже и думать забыл о том, чтобы глазеть по сторонам, – слишком уж важные и любопытные вещи обсуждались, тут уж не до чудес будущего…

– Ну, в общем, все ясно, – говорил Каретников. – Эти озорники решили срубить денег по-легкому и пошли самым очевидным путем. Учись, Олегыч, это тебе не часами барыжить…

– Ну уж и по-легкому, – не согласился Семенов.

– Тогда уж импрессионистов, – покачал головой Каретников. – Вон того же Мане – во Франции его картины толком еще никому не нужны, а у нас… сам знаешь. Миллионы.

– И как ты себе это представляешь? – усмехнулся Олег Иванович.