Комонс III. Игра на чужом поле

Да, этот парень умеет держать удар! При виде невиданного приспособления у Ильапы едва глаза на лоб не полезли – на густо татуированной кирпично-красного цвета физиономии это смотрелось особенно уморительно. Но он быстро сумел овладеть собой и взмахнул над головой руками, показывая, что готов к бою.

Я повторил его жест, звякнув лезвием палаша по клинку павезы. Зрители разразились приветственными воплями. Ритмично загудели барабаны, вспыхнули мерные сосуды, пока ещё полные золотистой пыли, и мы осторожно, мелкими шажками двинулись навстречу друг другу.

Финальный бой Игр начался.

Тактику я продумал заранее. Так и хотелось крикнуть: «Ай да Парья, ай да сукин сын!» – сведения, поученные от подчинённого разума, сыграли в этом выборе решающую роль.

Итак, мой противник рассчитывает, надеясь на свою подвижность и потрясающую, как у змеи, реакцию, измотать меня мелкими ранениями. А значит, нельзя давать ему этой возможности, отвечая контратакой на любой выпад. И сокращать, сокращать дистанцию! Мне, в отличие от Ильапы, достаточно единственного шанса – и тогда бой будет завершён одним ударом.

Так оно в итоге и получилось. Наконечник нааб-те скользил по павезе, выщербливался, соударяясь с клинками, но никак не мог обойти защиту. Несколько раз Ильапа пытался перейти в ближний бой, прыгал на меня, подкатывался – но всё время напарывался на выставленный клинок. В результате его сосуд с «Ча» опустел почти на треть, я же получил одну-единственную царапину в голень (достал- таки, шустрый мерзавец!), обошедшуюся мне в неуловимо малую щепотку золотой пыли.

Закончился это цирк предсказуемо: нааб-те, в очередной раз проскрежетав по павезе, угодило в ловушку, Ильапа рванул древко на себя, но было уже поздно. Взмах палаша – и Десантник, скривившись от боли, отскакивает, оставив застрявшее копьё.

Я сделал шаг назад и помотал левой рукой. Бесполезно – кривые клинки-зубья крепко держат добычу. Я оказался в положении кельтского воина, в чьём щите застрял пилум римского легионера – избавиться от него его не получается, а торчащая полуметровая деревяшка делает щит скорее обузой, нежели защитой.

Ещё три шага назад, к краю арены. Стряхнуть павезу с руки, извлечь из-за спины кинжал… Ильапа наконец, осознал, что остался с одним коротышкой-ножом – и побледнел, насколько это позволяла его кирпично-красная, густо татуированная физиономия.