Комонс II. Игра по чужим правилам

Ещё и Серёгу с Катюшкой в дерьме измажет, хотя они вряд ли зашли дальше обычных поцелуйчиков.

– Ну, чего молчишь? – продолжает распинаться Ильина. – Как он тебе, ничего? Удовлетворил? Ты же у нас слаба на передок, весь институт в курсе! Интересно, что ты скажешь на…

…всё, достала!..

– Не надо завидовать так громко, девушка! А то не бай Бог, кто услышит – может получиться неудобно.

Встаю в полный рост. Поскольку мой наряд отличается от наряда Нинон разве что, расположением соломинок. С удовольствием вижу, как брови нашей обвинительницы полезли вверх.

– Завидовать? Вам? Ей?.. Да я… – но я не даю закончить фразу.

– Это чему же вас в пединституте учат? – продолжаю громко, развязно. При том – не делаю ни малейшей попытки прикрыть срамные места, так что обзор у Ильиной отменный. Она и смотрит – глаз оторвать не может. Нинон за моей спиной шуршит в сене, натягивая одежду.

– Эксгибиционизмом значит, страдаете, гражданка Ильина? – мой палец обвинительно уставился на вконец растерявшуюся комсомольскую активистку.

 – Извращенка, значит? И такие у нас будущие педагоги и комсомолки?

Звук, который издала Ленка – нечто среднее между писком и стоном. Но заговорить она всё же сумела, хоть и с третьей попытки.

– Эксгиби… Абашин, ты что плетёшь?

– Эксгибиционизм, – говорю я наставительно. – это болезненная тяга к получению сексуального удовлетворения путём демонстрации своих половых органов.

И немедленно иллюстрирую сказанное, самым пошлейшим способом – потрясаю упомянутыми половыми органами на манер хайлендеров из фильма «Храброе сердце».

Которого, Ильина никак не могла видеть, поскольку снят он будет только в девяносто пятом.

– Демонстрирую? Я? – Люська аж подавилась от возмущения. – Да ты же сам… и эта хабалка…

– Ты так в этом уверена? – оглядываюсь по сторонам, обнаруживаю свои трусы, валяющиеся у основания стога, и принимаюсь неторопливо их натягивать. – А вот у нас другое мнение. Согласно ему, ты явилась сюда незваной, сняла юбку, спустила свои труселя и стала смущать нас, несовершеннолетних, видом своих прелестей – вероятно, с целью склонить к групповому половому акту.

И, заметь – не только мальчиков, то есть меня и Серёжу, но и девочку, Катю. Что неопровержимо свидетельствует ещё об одной грани твоего извращения. К счастью, твоя одноклассница – киваю на Нинон, которая уже успела натянуть платье, – всё видела и сможет подтвердить.

– Вы не посмеете! – в глазах Ильиной торжество сменилось самым настоящим испугом.