Клык на холодец

Жгут изогнулся и с оглушительным щелчком распрямился, снося Егора, как виртуоз-кнутобоец сносит пустую консервную банку.

Бок ожгло пронзительной болью, но пальцы сомкнулись на шершавой коре. Едва не теряя сознание, он всем весом придавил яростно извивающегося деревянно-твёрдого питона.

Давешняя собачонка – она увязалась за ними от самого трактира – захлёбываясь лаем, вцепилась в кончик щупальца. Взмах, свист воздуха, храбрая барбоска, описав длинную дугу, с визгом улетела в кусты.

Подскочивший Бич всадил острие пальмы между неплотно скрученными плетями, пришпиливая жгут к земле, и навалился на древко, вгоняя его в почву.

Умар, следуя его примеру, перепрыгнул через корневище и тоже ударил рогатиной. Рывки сразу стали слабее.

– Кто-нибудь, мать вашу, топор!

Рукоять «пальмы» с треском переломилась, и Бич отлетел, отброшенный взмахом бешено дёргающейся петли. Егора мотало из стороны в сторону, но он не разжимал пальцев, не давая корневищу набрать силу для нового удара.

Фермеры, видя такой успех, осмелели и с воплями «дави его, ребяты!» кинулись к корню и стали прижимать его к земле – кто вилами, кто баграми, а кто и попавшейся под руку жердью.

– Умар, руби у основания!

Сильван подхватил с земли плотницкий топор и обрушил его на жгут, там, где он высовывался из земли. Широкое, остро отточенное лезвие рассекло сразу три плети, щупальце ослабло и после новых ударов бессильно обмякло, едва подёргиваясь в последних, конвульсиях.

– Ты как, Студент, жив?

Егор, охая, поднялся, опираясь на плечо сильвана.

– Кажется, рёбра …

– Вот незадача… Умар, подставляй плечо, ведём его в трактир. Надо бы стягивающую повязку, недельку две проходишь перекособоченный. А ты, дядя, – он обернулся к подскочившему фермеру, – должен теперь Студенту ноги мыть и воду пить. Если бы не он – разнесло бы твою халабуду по брёвнышку, клык на холодец!

– Что это было-то, а? Никогда о таком не слыхал, даже в «Определителе» у Шапиро не видел…

Ощупав рёбра напарника, Бич объявил, что они,с коре всего, не сломаны, а треснули – но треснули основательно.

Резкий вдох, слишком громко сказанное слово, смех отдавались в боку режущей болью. Компресс с мазью из егерьской аптечки принес некоторое облегчение – Егор, раздетый до пояса, сидел на лавочке и потягивал мелкими глотками сидр.

– Так у него ж там только фауна! – ответил егерь. – А бешеные корни – самая, что ни на есть флора. Хотя, конечно, сразу и не скажешь.