Клык на холодец

Какие-то там энергетические поля, что ли…

С момента пересечения МКАД таджик не сказал ни слова. И у муравейника – молчал, сосредоточенно орудуя совковой лопатой.

– Чё? – опешил Витёк. – Ты, эта… с кем разговаривал сейчас, а?

Он привык, что напарник хорошо говорит по-русски – в таджикских школах изучение языка великого северного соседа уже двадцать лет стало обязательным – но не подозревал, что тот знает такие длинные слова.

– Муравьиная кислота, говорю, только видоизменённая. – Мамед поддел на лопату кучку трухи и ссыпал в мешок.

 – Из неё какие-то притирания делают, то ли от ревматизма, то ли ещё от чего. Шибко сильная штука выходит, только хранится недолго.

– Ладно, хрен с ним, пусть хоть «Виагру» гонят, лишь бы башляли. Давайте-ка поскорее, а то время уходит. Глянь-ка, Мамед, сколько осталось – пять минут, семь?

– Не торопись, дорогой. Уже некуда.

Из темноты раздались ехидные смешки. Таджик выронил лопату и отпрянул к дереву, Витёк замер, растопырив руки. Серый попятился, споткнулся и полетел спиной в распотрошённую муравьиную кучу.

В круг света от висящей на ветке лампы вступили пятеро мужчин. Четверо в обычной для Леса одежде – штормовки, джинсы или брезентовые штаны. Низко надвинутые капюшоны и полы шляп скрывают лица, в руках – помпы и охотничьи двустволки.

Пятый, предводитель, резко выделялся среди них. Мешковатые шаровары, безрукавка из толстой кожи, прошнурованная по бокам – не одежда, а доспех, надетый на голое тело. Руки, грудь сплошь покрыты грубо выполненными татуировками в виде переплетающихся символов самого зловещего вида.

Партаки когда- то были и на бритой налысо голове, но, видимо, владелец потратил немало времени, чтобы от них избавиться: сейчас там едва различались лишь остатки замысловатого квадрата, составленного из ромбов и крючков.

В руках татуированный держал старомодный коротыш-АКСУ . На поясе – зловещего вида тесак в ножнах, украшенных латунными бляшками с такими же, как на наколках, значками.

– Вставай, болезный. – он качнул стволом в сторону Серого, копошащегося в раздавленной муравьиной куче. – Что ж вы экологию нарушаете, а? Приходите, понимаешь, в Лес незваными, беспредельничаете?

– Собиратели – они всегда так. – подал голос один из брезентовых. – Никакого сладу с ними нет: лезут и гадят, лезут и гадят, замкадыши хреновы.

– Мужики.. мы эта… не хотели… не специально!

Витёк, пытался что-то сказать, но выходил лишь невнятный лепет.