День, который не изменить

«Казаками» называли крепостных подмосковных крестьян и городских обывателей, набранных в пешее ополчение. Оружие для них закупило московское купечество; начальниками полков поступали дворяне, из числа тех, кто не состоял на военной службе. Здесь, на Бородинском поле, до двадцати тысяч Московского и Смоленского ополчения. Ратники копали траншеи, возводили редуты и флеши, а в день битвы им было велено собирать и выносить раненых.

– А начальствует над московскими ратниками их сиятельство граф Ираклий Иванович Морков.

– А вы были в бою? – поинтересовался Мишка. – Или только раненых таскаете?

– Говорят, наши, московские ходили в атаку возле Утицы. – помедлив, ответил охотнорядец. – Под командой самого енарала Моркова. Хранцузов побили – страсть! А нас вот к санитарному делу приставили. Но ничо, начальство велит – пойдём в отражению и в грязь лицом не ударим.

– Рази ж это оружие? Барахло ломаное, почитай с позапрошлого царствования в амбары свалено! Пики да сабли ржавые, один мушкет на пять душ – куды ж это? Кузнецов по всей Москве рогатины ладить нарядили, а то б и вовсе пошли с пустыми руками…

И брадобрей пренебрежительно подкинул в ладони своё «недоружьё».

– Пороху, мушкетов мало, а какие есть – стрелять не годятся. Куды ж с ними? Кто смог – сам обзавёлся ружьишком или пистолью…

И погладил рукоять инкрустированного пистолета за поясом.

– Енто я на Сухаревке купил, с турецкой войны привезённый. Ничо, стрелит хорошо.

– Тока он его зарядить не умеет – ухмыльнулся охотнорядец. – Вчерась возился-возился, весь порох раструсил, а пистоля пшикнула, и всё! Поди, хранцуза пшиком напугай!

– Так на государевой службе науку батогами вбивают! Видал я пехоцкие учения на плацу, возле Лефортовских казарм: «Полку сдуй!» да «патрон скуси», да «заряд прибей…» Енто только накушавшись гороху запомнишь, а капралы, как попутаешь, сразу в рыло кулачищем лезут, Не-е-е, не надо нам таких наук! Мне пистолю знакомец зарядил, ратник, из егерей.

– Побитых воинов таскать – дело богоугодное. – подхватил лабазный сиделец. – Говорят, у хранцузов кого поранят – он так и лежит, где упал, али в тыл ползёт. А остальные через его перешагивают, как через собаку какую.