Последний еврей из КГБ

Там я плавал среди медуз, подводных скал и водорослей. Вокруг – ни души. Не считая рыб и чаек. Одни – в воде, другие – в небе. Но судьбы их пересекались. Чайки с криком неслись над водой. Потом быстро, зигзагами падали в море. Держа в клювах рыбку, возвращались в небесную высь.

Мне было интересно за всем этим наблюдать. Но папе надоело ждать.

– Не! Нема клёва, – сказал он. – Шё ты будешь делать? Надо переплывать в другое место. Не?

– Давай, – согласился я.

Отец завел мотор, и мощный «Mercury» стал уносить нас все дальше от Одессы.

– Па!

– Шё?

– А как тебе разрешили купить этот движок?

– А чего ты вдруг спрашиваешь?

– Просто.

– Не. Не просто. Ты шё-то хочешь. Так шё ты имеешь в виду?

– Ну, этому дяде, который его привез в Одессу, не разрешили же? Ты ж сам рассказывал. А тебе разрешили.

– Тому дяде не разрешили, потому что Одесса – пограничная зона. Тут такие моторы нельзя. Они мощнее, чем у пограничников. Человек, вдруг, возьмет, и уплывет в Турцию. Понимаешь?

– А на реке такой мотор можно?

– А зачем на реке такой мотор? Всю рыбу распугаешь.

Да и куда там быстро плыть? Плыви себе потихонечку, и смотри по сторонам.

– А-а! Поэтому в магазине только мотор «Прогресс» и есть?

– Ну… примерно.

– Так если так, чего тебе разрешили?

– От ты…! Как банный лист!

– Я просто спросил.

– У нас в стране нет ничего простого. Свежий хлеб просто так не купишь. А ты хочешь такой мотор. Всё не просто! Очень не просто!

Отец замолчал. Он держал руль и смотрел вдаль.

Я сунул руку в воду. Она упругой лентой обтекала кисть. Мы соревновались, кто кого. Иногда вода побеждала меня, но иногда и я её. Мы шли уже с полчаса. Отец повернулся ко мне.

– Ты обиделся?

– Нет.

– Не обижайся. Ты иногда такие вопросы задаешь, шё я не знаю, шё ответить. Смотри. Шё там? Шё-то вроде бухты. А?

– Угу.

– О! Так есть предложение. Давай пристанем, и позавтракаем. Хочешь?

– Давай.

– О! То, шё надо! Покушаем и поговорим. Идет?

– Угу.

Отец сбросил газ, и направил лодку к берегу.

У меня захватило дух. Приключения! А вдруг это необитаемая земля? Мы – робинзоны! Хотел об этом спросить папу, но, посмотрев на него, передумал. Он бы посмотрел на меня, как доктор на пациента, и спросил: «Необитаемая земля…? В Одессе…?»

Недалеко от того места, где мы расположились, бил родничок. Вода в нем была холодной, пресной и невкусной. Но мы ей были рады. Можно было напиться, смыть соль, пополнить запасы, и даже сделать чай.