Капитан Рубахин

Когда в отцовской избе становилось совсем голодно, а мать всё чаще плакала, спрятавшись в чулане от глаз ребятишек, немногословная соседка всегда появлялась у них, будто бы невзначай, спросить у матери про какую-то безделицу. А после её ухода оставался на лавке то узелок с пресняками, то туесок с крупой, то изрядный кусок сала в чистой холстинке.

Рубахинские ребятишки с прихлёбовскими дружили, и нередко тётка Дарья, зазвав и своих и соседских к себе в избу, усаживала всех за стол, где уже ждали их глиняные кружки с молоком, накрытые душистыми ломтями свежеиспечённого хлеба.

А теперь Павлушкина душа разрывалась и от обиды, и от стыда. И смекал, и чувствовал он, что беда нависла над тёткой Дарьей, и над всей рубахинской избой не без вины его отца.

Дарья, как смогла, успокоила парнишку, с оглядкой выпроводила его с крыльца, перекрестила:

– Спаси Господи, Павлуша! Ты уж большой у нас, смотри, не проговорись кому, что прибегал-то к нам…

Павлушка утёрся рукавом, вздохнул по-взрослому, и юркнул домой.

Дарья, войдя тем временем в избу, быстро завернула тяжёлую швейную машинку в холстину и опустилась на скамью.

Эта машинка была предметом её гордости. Андрей привез её с ярмарки год назад. Перешагнул порог, загадочно сияя глазами, и водрузил прямо на стол увесистый куль из рогожи:

– Принимай, хозяюшка, подарок!

Радости Дарьи не было конца: в избе три девчонки, всех надо обшить, да и младшему, Никитке, тоже обновы не помешают.

Теперь нужно было машинку куда-то спрятать.

Немного поразмыслив, Дарья спустилась в подполье, разрыла квашеную капусту в сорокаведёрной кадке и схоронила там своё сокровище.

Незваные гости явились уже затемно. Милиционеров привёл Стёпка Тащилин. Он попытался, было, остаться на улице, а то и вовсе смыться, считая своё дело сделанным, но под недобрым взглядом старшего группы съёжился и тоже вошёл в избу.

Испуганные девчонки лёгкой стайкой запорхнули на полати и затаились там, в дальнем углу. Никитка при виде чужих накрепко вцепился в материнский подол и зажмурил глаза.

– Где машинка? – прямо с порога спросил старший.

– Нету машинки! – внутренне холодея, ответила Дарья. – Муж её в волость увёз, продать решили.

– Врёшь, ведьма! Добром отдай, а то сами найдём – тогда пожалеешь!

Стёпка Тащилин топтался у порога, не зная, куда девать глаза.