Я хотел, чтобы меня убили

– Уйди, шалава! – крикнул он.

Зоя подкатила коляску к себе.

– Ты чего на девку визжишь? – Из калитки вышел пожилой мужчина с граблями. – Я тебя сейчас причешу, крикуна, и будешь…

– Извините, – испуганно глядя на него, сказал Зое Русак.

– Уматывай отсель, – посоветовал мужчина.

– Спасибо вам, Иван Данилович, – вздохнула Зоя.

– Да не за что, – глядя вслед хромающему Русаку, отозвался тот. – Но ты, Зойка, внимательнее будь. Этот с двумя, которые его и шарахнули дверцей, на тебя показывал. Сначала на дом ваш, а тут и он вышел.

– Спасибо, Иван Данилович! – Зоя посмотрела вслед Русаку.

– Ты оглядывайся, Зойка, – снова предупредил он. – Эти звери так просто не отцепятся, – пробормотал он чуть слышно, скорее для себя, чем для нее.

– Во дают Афганец с Вихрем, – усмехнулся Запорожец. – Делают ментов как детей. Те даже не видели их ни разу. Во дают мужики! Их менты уже и потопили, – хохотнул он, – водолазы по дну лазали.

– Да залетные. Под беглых и сработали. И по кликухам спецом друг друга звали. Взяли их, они услышали про уход и сыграли под них. С них спросят.

– А за что? Они ментов в сторону уводили. Русак звонил, что-то у него с Гирей не срослось, разобраться надо.

* * *

– Ну что? – спросил по телефону пожилой лысый мужчина.

– Нет, я вам, как только что-то про них узнаю, сразу сообщу. Так что, Василий Иванович, не волнуйтесь, я вам обязательно позвоню.

– Хорошо. – Пожилой, не прощаясь, отключил сотовый. – Ну, зятек, затеял ты игру в догонялки. Ладно, Анка сучкой оказалась. Но ты об Оленьке-то не думаешь, выходит? Да еще, говорят, в наемные убийцы пошел. Хотя это еще бабушка надвое сказала. А вот побежал ты, Витька, конечно, зря…

– Дедушка, – подошла к нему красивая стройная девочка лет шестнадцати, – можно я на пляж пойду?

– С кем?

– Таня идет, Костя и еще девчонки и ребята.

– Ладно. Но чтоб до семи была дома. И не курить, – строго предупредил он. – Бабушка обнюхает, и если дымком пахнет, я те ремня всыплю и на возраст не посмотрю.

– Дедушка, я же тогда просто попробовала. И сама вам сказала, а ты теперь…

– Где раз, там и второй бывает. Дурное дело нехитрое и тянет к себе.