Проклятие старого ювелира

Если же еще раз заикнешься, что можешь сдать, я тебя лично придушу.

– Что? – Василь вскочил. – Да я таких, как ты! – Он рванулся к адвокату.

Короткий удар кулаком в подбородок остановил Василя. Он упал. Ганна схватила ножницы и замерла. В руке Феликса блеснул пистолет.

– Ножницы на место положи, – улыбнулся он, – а то, не дай Бог, поранишься. И вот еще что, – по-прежнему улыбаясь, проговорил он, – зачем ты наняла вора?

– Да ты что! – воскликнула она. – Я даже не знаю, где у Василя что лежит. Ты совсем тронулся! – Она плюнула в его сторону.

– Тогда как вор нашел сейф? – перебил Феликс. – Ведь даже милиция не смогла во время обыска…

– Да не было никакого обыска. Они осмотрели комнаты, а потом я вмешалась. Покажите, говорю, ордер на обыск. Они и перестали.

– Вот оно что… Гад, – Суриков взглянул на лежащего без сознания Торбу, – и тут набрехал! Что еще он говорил не так?

– Не все у него украли, – посмотрев на мужа, тихо ответила Ганна. – Взяли колец десять, цепочек две коробки, сережек тоже, кажется, коробку.

– Вот это новости, – удивленно пробормотал Феликс. – А ты точно говоришь?

– Зачем мне врать-то? – Ганна пожала плечами. – Как думаю, так и говорю. Ему часто звонит кто-то. Не знаю откуда, но не из Москвы звонки.

– Понятно, – кивнул Феликс. – Вот что, Василю об этом ни слова, поняла? Мы с ним сами разберемся. Надеюсь, переживать из-за муженька не станешь? – насмешливо спросил он. – А то еще и в милицию заявишь.

– Не стану. Мне он уже вот где стоит!.. – Она приложила ладонь к горлу. – Надоело мне все. Я уже не человек, а так, что-то вроде прислуги. Он мотается…

«Значит, ты могла это рассказать и из злости или ревности, – подумал, не слушая Ганну, Феликс. – Хотя ведь прекрасно понимаешь, что шутить этим нельзя, опасно».

– …в Ярославль часто ездит, – вздохнула она. – Там у него какой-то друг живет. Он и ему отвозил несколько перстней. Тот дороже покупал.

– Когда?

– Дня за три до кражи.

– Ясно… – Услышав протяжный стон Василя, Феликс сел в кресло.

– Пришибу гада, – промычал пытавшийся встать Торба.

– Извини, – улыбаясь, проговорил Феликс. – Но я тут ни при чем: инстинкт сработал. Ты мужик здоровый, и, если врежешь, мало не покажется.