Проклятие старого ювелира

Неужели ты этого не понимаешь?

– Слушай, Андрей, – задумчиво проговорил Фролкин, – но ведь Алимов нас не знает. И связать его с нами никто не может.

– Точно, – согласился Андрей. – Я понял, к чему ты клонишь. Но тут придется мочить не одного…

– А это надо хорошенько обмозговать, и тогда мы что-нибудь обязательно придумаем. Если, конечно, время у нас будет.

– Завтра Алимову предъявят обвинение, и им займется следователь по особо важным делам. Кто именно, не знаешь?

– Не решился узнавать. Но сегодня обязательно выясню и сообщу.

– Отлично.

– А чего тут москвич делает?

– Он приехал за Бешеным. Тот ранен и сейчас находится в тюремной больнице. За ним пара трупов в столице. И у нас он наследил. При задержании ранил одного омоновца и одного убил. Тот еще зверь.

– Значит, из-за Рудакова? А чего же он Отмычку этого…

– Из МУРа позвонили и приказали, чтобы именно Ларионова назначили дознавателем. Не то чтобы нам не доверяют, но, как я понял, в Москве этот Отмычка наследил крепко.

– Понятно. А как здоровье Бешеного? Не рано его из городской перевели в тюремную?

– Черт его поймет, он уже месяц лежит. Его в грудь ранили, и головой он здорово шибанулся, когда со второго этажа падал. Рана затянулась, а вот с башкой вроде не все в порядке. Он память потерял. Думали, что притворяется, но наши психиатры подтвердили, что амнезия у него. Сейчас наблюдают за ним в тюремном лазарете. Требуют, чтобы перевели в институт, но Москва добро не дает.

– Значит, этот Ларионов ради него тут торчит?

– Да. Перевозить его врачи не рекомендуют. Да и начальство опасается, как бы Бешеного во время перевозки на этапе не пристрелили. ОМОН на него зол. На месте хотели кончить, еле отбили наши опера. Да и начальник их приехал. Иначе бы хана Бешеному.

* * *

– Хоть бы поел чего, – покачала головой пожилая женщина в белом халате. Лежавший на кровати бледный мужчина с перевязанной головой и забинтованным плечом не отрываясь смотрел в потолок. – Сколько времени уже так лежит, – вздохнула она. – Взгляд пустой, как будто мертвый. И не пошевелится, и ничего…

– Да такого сжечь надо! – зло откликнулась молодая полная женщина в наброшенном на мундир белом халате. – За ним убийств полно, а ты его жалеешь.