Коктейль ненависти

И не заставляйте принимать экстраординарные меры, – с усмешкой произнесла она. – Они очень действенны, но заканчиваются быстро.

– Я уже говорил с Савиновым, – отозвался мужчина, – и он обещал предотвратить это. Так что можно…

– Надеюсь, это действительно так и мы успеем оборвать ведущую к нам ниточку. Я ясно выразилась?

– Яснее некуда. Все будет нормально. И вообще я не понимаю, почему вы волнуетесь, ведь пока все тихо.

– Не так уж тихо, как хотелось бы. Главное – китаец. Мюллер удивляется, почему его не убрали сразу.

– Прежде всего об этом не рассказали милиции и вообще об этом никто не говорил. Да, китаец что-то заподозрил, но никто не обратил внимания на его слова.

– Все-таки это было сказано, и китайца надо убрать. Семенов, сейчас ты сделаешь все, как надо.

– Можете не сомневаться, Антонина Михайловна.

– Надеюсь, это так, Степан Петрович. – Антонина отключила телефон и тут же набрала новый номер.

– Чем порадуешь? – послышался голос в трубке.

– Он уже дал задание Савинову.

– Сразу надо было обрубать концы.

– На этот раз так и будет, – заверила Тоня.

– Может, лучше подключить специалиста с командой?

– Сейчас не стоит. Пусть поработает Савинов. А когда он уберет китайца, мы подключим специалиста, и он покончит с ними.

* * *

– Да никого я не знаю, – покачал головой Доллар. – Меня пригласили брат и Зойка Асташина, у них помолвка намечается.

– Послушай, Олег, – сказал Соколов, – нет там никакой помолвки. Может, и будет, но вызвал тебя я.

– Вот как? – удивился Доллар.

– Отношения у них есть, так что они будут рады тебя видеть. Но вот в чем дело. Зоя рассказала без протокола и магнитофона, что слышала, как отец ее, покойный Аркадий Евгеньевич, и Гродницкий…

– Все-таки сказала, – покачал головой Олег, – дуреха. Ладно, начальник, в столицу я поехал, чтобы узнать у Асташина об этом парне и о наркотике. Кстати, и название было, – усмехнулся он, – «Формула счастья». А потом хозяин сам прикатил, Гродницкий Дмитрий Андреевич… – Он замолчал и достал сигарету.

– Олег, – не слыша продолжения, сказал Соколов, – не буду брать у тебя письменных показаний, но я должен знать правду. Помоги мне. Много крови пролито, и неизвестно, сколько еще прольется. Ты был у Гродницкого телохранителем, мокрухи на тебе нет, объясни ситуацию, назови, кого вспомнишь, и все. Я тебе слово офицера даю, что дальше ты просто…

– Настоящих офицеров в армии осталось хрен да немного.