Испанская одиссея

Сеньора искоса взглянула на мужа и, заметив его расплывшуюся в улыбке физиономию, также улыбнулась и спросила:

– Хосе, ты выиграл у нашего гостя, как я понимаю? – и иронично добавила: – Это негостеприимно!

Дон Гомес всплеснул руками, торопливо подошёл к супруге и обнял её за плечи.

– О, mi amor, игра в шахматы – это великолепный способ постичь мудрость мира и достоинства своего шахматного собеседника!

При этом он обернулся ко мне и призывно махнул рукой, как бы в подтверждение сказанных слов.

– Я рада,– ответила донна Риарио,– если ваш гость, сир, не в обиде на вас.

Она взглянула в мою сторону и лёгким наклоном головы дала понять, что исполнена ко мне искренней благодарности.

– Мама, ты не против, если Огюст проводит меня на набережную? – спросила Катрин, довольная не меньше матери мирным окончанием шахматной баталии.

– Ступай, детка,– ответила донна Риарио, помогая мужу собрать шахматы.

13. ВИВАТ, ИСКУССТВО,

ИЛИ НЕРЕАЛИЗОВАННЫЕ

ДОСТОИНСТВА

Мы шли вдоль вереницы швартовочных пирсов и молчали.

После общения с родителями Катрин я понял, что на каждом шагу новой жизни мне предстоят весьма непростые ролевые игры с окружающей действительностью.

Размышляя об этом, я не заметил, как мы поравнялись с местом нашей недавней встречи.

– Любимый, вот наше место,– тихо сказала она.

Вдруг ко мне подступила злость. Я вспомнил отца, представил его состояние и действия, которые он предпринимает сейчас в связи с потерей сына (хотя какой смысл имеет слово «сейчас», если между нами разница в сто лет!).

Но хуже-то всего мне. Отец, сестра Тони, влюблённая по уши Катрин, её родители – все остались, по крайней мере, на своём месте, и только я – слышите? – только я оказался в положении рыбы, выброшенной из морской пучины на берег. Огромная неразбериха вкралась в мою жизнь внезапно и безжалостно!

Я выронил руку моей спутницы и спросил:

– Катрин, скажи, имя Огюст и есть имя твоего возлюбленного?

Девушка остановилась и испуганно посмотрела на меня. Мне почудилось, что в её глазах, едва прикрытых вуалью испуга, проносится время и в нём мелькают мириады житейских артефактов.

– Не спрашивай меня так! – Она схватила мою опущенную руку и до боли вжала свои острые ногти в ладонь.– Ты – мой любимый, ты – Огюст. Понимаешь?.. Ты!

Катрин неестественно вжала голову в острые худые плечики и застыла, подобно компьютерному скриншоту. Мне даже показалось, что «на изображении» не она, а… маленькая крашеная в золото старушка.