Бордерлесс

Я ученый, работаю в научно-исследовательском институте. Изучаю генетику животных.

– Но мой папа сказал, что вы работаете в ФСБ, – сказал Боря и понял, что соврал. Отец сказал не так, он сказал «что-то вроде того», а это может означать что угодно. Светлана села за стол.

– Он мог так подумать, потому что мы оба получили звонки от ФСБ, – сказала она, – и когда я шла к вам домой, я думала, что в ФСБ работает как раз он.

Глеб Игоревич пододвинул тарелку с бутербродом к Светлане, но та отрицательно помотала головой и ответила:

– Совсем не хочется есть, пап, прости.

Но выглядит очень вкусно.

Глеб Игоревич вздохнул и принялся собирать посуду со стола.

– Что я проспал? – спросил Боря.

– О, – ответила Света. – Много чего. Честно говоря, мы думали ты уже не проснешься…

– В смысле – умру? Или впаду в кому? – не понял Боря.

– Нет, – сказала Света, – мы думали, что ты тоже Спящий. Пойдем, я тебе покажу.

– Может быть, не стоит? – спросил Глеб Игоревич. – Боря все же ребенок.

– Рано или поздно все равно узнает, – ответила Света.

 – Ему ведь в этом мире жить.

3

Они вышли из квартиры, спустились на один пролет, и Светлана ключом открыла дверь в квартиру.

– Здесь живет женщина, к которой я каждый день приходила, – сказала она. – Делала уколы, массаж.

Квартира была однокомнатная, совсем крошечная. Света щелкнула включателем, и в коридоре стало светло. Боря увидел вход в кухню – маленькую, уютную, с домашними цветами и кружевными салфетками. Дверь в комнату была закрыта.

– Зрелище не для слабонервных, но ты ничего не бойся. Спящие не причинят вреда. Хотя может показаться, что это не так. Готов?

Боря кивнул. Светлана толкнула дверь. Комнатка была небольшая, света из коридора вполне достаточно, чтобы осветить огромную фигуру, подвешенную к потолку.

– Ой, – вырвалось у Бори. Он ожидал увидеть спящую, сухонькую старушку в кровати, у которой не было сил встать, чтобы сходить в туалет.

А увидел висящую женщину, необъятную, словно искусственно раздутую.

Он присмотрелся – ее, действительно, раздуло. Тело было запаковано в толстую розовую ночнушку то ли в цветочек, то ли в горошек – сложно разобрать, сейчас это просто огромные расплывчатые пятна, местами разорванные. Ночнушка натянулась на необъятном заду, как цирковой шатер; из-под нее торчали слипшиеся гигантские колонны-ноги, в красных продольных разрывах. Некоторые трещины были сухими или покрытыми коростами, а некоторые сочились кровью.