Остров обреченных

Во всяком случае там, в Канаде, они смогут наняться на какую-либо службу, построить себе дом… Конечно же, они долго и смертельно будут тосковать по Франции, по Парижу. Но ведь, в конце концов, они с Роем окажутся там не одни. Таких, как они, аристократов, коим выпало сотворить Новую Францию на далеких канадских берегах, окажется сотни. Что же касается ее и Роя д’Альби, то когда-нибудь они обязательно вернутся во Францию… счастливыми и состоятельными.

* * *

Тройной стук в дверь. Это опять Бастианна.

Когда ей исполнится пятьдесят, они уже целую неделю будут в море. Несмотря на столь почтенный возраст, выглядит эта, некогда жгучая брюнетка, все еще довольно молодо и даже смазливо; седина ее еще только несмело пробивается сквозь коротко, по-мужски стриженые волосы, а фигура сохранилась настолько, что на улицах Парижа мужчины порой ускоряли шаг, стремясь поскорее поравняться с ней, наивно полагая увидеть, если уж не девушку, то, по крайней мере, женщину лет тридцати.

– Я узнала: кучером у нас будет Клод – отставной бомбардир, вместе с которым ты чуть было не перестреляла половину наших слуг.

– Отставной бомбардир?! – грустно обрадовалось Маргрет. – Это хорошо. Кажется, ему можно доверять. В Гавре мы попытаемся задержать его при себе, пусть поищет Роя д’Альби.

– Так он в Гавре? – подбоченясь, передернула плечами непомерно грудастая Бастианна.

– Где же еще?!

– И ты молчала?

– Но я вынуждена была скрывать это от всех, и от тебя – тоже.

– Я давно знала, что женщины, когда они влюбляются, хоть немножко, но все же мудреют. А вот у мужчин все наоборот, они… Э, да ты, никак, плачешь? – прервала она себя на полуслове.

– Мне страшно, Бастианна. Море, корабль, сотни полупьяных матросов, пираты…

– О да, особенно пираты… – беззаботно рассмеялась Бастианна. – Хотелось бы мне увидеть их в морском сражении.

– Кого? – не поняла Маргрет. – Наших моряков?

– Почему моряков? Пиратов, конечно же!

Маргрет умолкает, промокает платочком слезы и почти с ужасом смотрит на гувернантку.

– Послушай, тебя что, совершенно не огорчает, что нам придется покинуть Париж, выйти в океан и плыть к какому-то далекому неведомому острову?

– А почему меня это должно огорчать? Париж мне давно осточертел. Как и ваш замок, вы уж простите меня, герцогиня. – Они всегда обращались друг к дружке то на «ты», то на «вы», в зависимости от настроения.

– Но такого не может быть.