Остров обреченных

Тысячи моряков, чьи кости дотлевают сейчас по всем отмелям мира сего, успели испытать это на себе.

– Но меня интересует эскадра, а не ножи господина Жюкена, – сдержанно, хотя и достаточно твердо, напомнил ему собеседник.

– Я сам стольких его ножами отправил на тот свет, – не сменил Дюваль ни тона, ни позы, – что твоего Жюкена давно следовало бы вздернуть вместе со мной. А возможно, чуточку раньше.

– Лично он предпочитал бы позже, мсье.

Дюваль понял, что этот рослый, самоуверенный юнец откровенно дерзит, но вместо того чтобы выдернуть его из-за стола и вышвырнуть в тускло темнеющее у него за спиной окно, медленно оторвал руки от краев стола, плеснул себе в кружку вина и только потом как можно вежливее спросил:

– Ты кто такой, гниль якорная?

– Послушай, гасконец, – перехватил его собеседник проходившего мимо официанта.

– Но разговор с господином Дювалем обычно начинается со второй бутылки, – на ходу бросил официант.

– Тогда два «Бордо». Я, – вновь обратился пришелец к Дювалю, – моряк, который…

– Ты никогда не был моряком, – прервал его завсегдатай таверны. – Судя по произношению и манерам, ты – парижанин, никогда в жизни не видевший моря. А то, что ты во что бы то ни стало желаешь попасть на один из кораблей… – Дюваль неожиданно снизил тон и, пригнувшись к столу так, что чуть было не уперся своим орлиным носом в зеленое стекло бутылки, – эскадры адмирала де Роберваля, то это мне и так понятно, сударь.

– Значит, это и есть та эскадра, которой будет командовать адмирал де Роберваль?

– Заткнись, – зло проворчал Дюваль, так что ворчание его напомнило Рою д’Альби нечто среднее между стоном и рычанием. А по тому, как слывший бесстрашным головорезом Дюваль молниеносно метнул взгляд на соседний стол, за которым сидел какой-то безликий тип, парижанин понял, что произносить имя адмирала вслух здесь почему-то не принято и, очевидно, небезопасно.

– Понимаете, я всего лишь…

– …Должен знать, что судьба этой эскадры окутана туманом, как самый мрачный из богом проклятых Оркнейских островов, – явно понизил голос Дюваль. – Ты ведь, приятель, околачиваешься здесь уже второй день. И видишь, что, кроме тебя, в портовых кабаках просаживает последние су добрая сотня морских бродяг. Как думаешь, что привело их сюда из Руана, Дьепа, Канна? Надежда попасть матросом на один из кораблей.