Странники войны

Как только эшелон тронулся, Андрей осмотрел в щелку между досками задней стенки соседний вагон. Нет, охранника там тоже не оказалось. Это сразу же придало ему уверенности. Лейтенант понимал, что более удобный случай ему вряд ли подвернется. Божест-вен-но!..

– Ты что, всерьез считаешь, что отсюда можно вырваться? – насмешливо поинтересовался какой-то парень, усевшийся слева от Андрея.

– Все зависит от нас. Захотим – вырвемся.

– А что, есть такие, что не хотят? – продолжал пленный в том же духе.

– Хотят, но не пробуют, а посему грош цена всем их мечтаниям.

– Вдруг помогу, понадоблюсь, гори оно все церковными свечами.

Беркут задумался. Он знал, что немцы довольно часто подсаживают в вагоны, камеры и бараки своих агентов. Но как сейчас проверишь? Риск есть риск.

– Начнем с имени, звания и всего прочего.

– Кирилл Арзамасцев. При лычке ходил. Ефрейтором уважали. Но когда это было! Почти год скитаюсь по лагерям.

– То-то вижу: прижился ты у них.

– Побегаешь, побегаешь – и тоже приживешься, – огрызнулся Кирилл.

– Ладно, не бычься. Потом разбираться будем. Пока что задача твоя – как только можешь, отвлекай любопытных… Боюсь, как бы здесь не оказалось провокатора.

– Такие всегда найдутся.

– Тогда что, бежим вместе?

– В чем мать родила? Очень далеко ты убежишь? Тут кругом немчура да полицаи. Пристрелят, не спросивши, кто и откуда.

– Уговаривать не стану. Время еще есть, решай.

На кисти левой руки у Беркута была намотана тряпка, на которую никто из охранников, не обратил внимания: думали, что перевязана рана или стянуты связки.

30

По мере того как машина спускалась с небольшого, поросшего соснами перевала, чаша горной долины раскрывалась, словно огромный голубовато-зеленый бутон. Санаторий – два трехэтажных корпуса с несколькими одноэтажными флигелями и хозяйственными постройками под островерхими черепичными крышами – возник на берегу озерца как-то неожиданно, нарушая царившую в этой скалистой пиале естественную гармонию неочеловеченного бытия.

– Богема воинства СС, – с непонятной Власову иронией произнес Штрик-Штрикфельдт. – Мне пришлось побывать здесь только однажды. Не в качестве курортника, естественно. Если сюда и допускают неэсэсовцев, то лишь очень высокого ранга.