Странники войны

– В этот раз я едва сдержалась, чтобы не разрядить оба пистолета сразу, – все с той же беспечной улыбкой на лице призналась княгиня, провожая взглядом пятую, санитарную машину, уходящую в сторону Генуи. – Каждый раз, когда я вижу этих отправляющихся на убой самцов и слышу их скотство, у меня едва хватает мужества, чтобы не расплачиваться свинцом за каждый «комплимент».

– В сущности… солдаты как солдаты.

– И я слышу это от вас, воспитанника Оксфорда?!

– В Оксфорде я как раз надолго не задержался. Война завершается, и взгляды на врагов и союзников – временных врагов и не менее временных союзников – претерпевают изменения.

Что же касается вас, княгиня…

– Тоже претерпевают? Наконец-то.

– Что же касается вас, то я всегда сомневался: стоит ли доверять вам оружие? Слава богу, что пока еще вам удается прикрывать свое презрение к обмундированным согражданам той же накидкой, которой прикрываете красоту тела.

– Было время, когда я тоже сомневалась: стоит ли доверять вам больше, нежели своему оружию?

– Чем завершились ваши муки?

– Решила, что куда надежнее доверять оружию.

Тото коротко, призывно хохотнул.

– Прислушаюсь-ка я, пожалуй, к совету того итальяшки, который кричал: «Эй, монах, не греши прямо у дороги! Для этого существуют кусты и море».

Княгиня восприняла его пассаж как одну из самых грубоватых шуток, которые ей пришлось услышать от англичанина. Из тех немногих, которые он вообще позволял себе в ее присутствии. Мария-Виктория уже знала, что Тото с особым трепетом воспринимает любого аристократа – сам-то он был из что ни на есть «средних», чуть ли не «уличных».

И если что-то до сих пор сдерживало его, так это княжеский титул хозяйки «Орнезии». Иногда Сардони диву давалась, что до сих пор между ними не произошло ничего такого, что завершилось бы постелью. Почти платоническая безмятежность. И это здесь, на лигурийском побережье Италии!

26

– Товарищ Берия, Иосиф Виссарионович ждет вас. Он приглашает поужинать вместе с ним.

Берия медленно поднял голову, с ненавистью посмотрел на рослого, плечистого генерала-адъютанта, как на каменное изваяние, и брезгливым жестом руки отодвинул его от двери, словно смел с дороги.

Назавтра Берия должен был явиться к Сталину с докладом о закрытии дела о покушении. Однако неожиданный звонок заставил его срочно прибыть сюда, на подмосковную дачу Сталина. А такие вызовы всегда настораживали шефа НКВД. Он хорошо помнил, что произошло с его предшественниками – Ягодой и Ежовым.