Странники войны

Что такого странного он вам наплел?

– Что вроде бы вы не тот, за кого себя выдаете.

«Сволочь!» – внутренне вскипел Беркут, но вида не подал. Он понимал: теперь главное не растеряться.

– Вас это очень удивило? Я спрашиваю: вас это удивило?

– Что вы?! – испуганно развел руками санитар. – Я сразу сказал ему, что он идиот. Прежде чем переться к коменданту, следует высказать свои подозрения начальнику ликвидационной команды. Ведь это он покровительствует Борисову. А то потом обер-лейтенант Гольц не простит ему доноса.

И еще посоветовал помалкивать и не лезть не в свое дело.

– Мудрый совет.

– Он тоже так решил. И пошел к Гольцу.

– А вот это уже зря.

– Что поделаешь, этот капо очень уж захотел выслужиться, – неуверенно улыбнулся санитар.

– А в лагере всегда предоставляется такая возможность, – поддержал его Беркут.

– Вот именно. Когда он заявил обер-лейтенанту Гольцу, что лично знал старшего команды могильщиков Борисова и что вы – не тот, за кого себя выдаете, обер-лейтенант искренне поблагодарил его за бдительность.

Сказал, что он освобождает Борисова от должности старшего команды могильщиков, которая находится в его, обер-лейтенанта, подчинении, и назначает старшим его – бывшего старосту пятого барака Журлова. А с вами немедленно разберется.

– Значит, теперь Журлов стал старшим команды могильщиков? – уточнил Громов.

Санитар достал из карманчика швейцарские часы-луковицу, открыл узорчатую крышечку и взглянул на циферблат.

– Жаль только, что в этой должности ему осталось пребывать не более часа. До того момента, когда настанет пора вывозить на «санитарную обработку» очередную партию «ангелов».

– И что тогда? – не понял Беркут.

– Все очень просто, – зачем-то щелкнул каблуками санитар. – Обер-лейтенант Гольц пошутил. Дело в том, что сегодня очередь самой могильной команды. У могильщиков нервная работа. Устают. Их надо менять, так что погребать их будут уже другие.

Правда, Журлов об этом пока не знает. Сюрприз!

– Вот уж действительно… – сурово согласился Андрей. Он должен был обрадоваться такому исходу, да что-то ему сегодня не радовалось. – Ну что ж, староста Журлов сам вытянул свой жребий. Вы-то, надеюсь, не сомневаетесь в том, что я действительно заключенный Борисов? – с трудом улыбнулся он санитару, с болью вспоминая пленных, которые ехали с ним в машине после расстрела.