Странники войны

Но если у товарищей по ЦК возникнет иное мнение…

Их взгляды скрестились, словно два ножа на потайной бандитской сходке. Сталин ждал. Но он по крайней мере знал, чего ждет. А вот Берию тянуть с ответом заставлял только страх.

– Что ты малчиш?! – прохрипел Коба. – У мэня нэт врэмэни выслушивать сопение министра внутрэнних дэл и бэзопасности.

– В Берлине эту операцию… – Берия судорожно заглотнул побольше воздуха, словно погружался на дно, и натужно прокашлялся. – В Берлине она получила название «Кровавый Коба».

Наступила длительная, тягостная пауза, достойная того, чтобы разрядить ее мог лишь пистолетный выстрел.

– Как ты назвал ее?

– «Кровавый Коба», – уже более уверенно и, как показалось Сталину, с явным вызовом подтвердил Берия. – Но назвал… не я, а-а…

Сталин осатанело повертел головой, словно пытался утолить неутолимую зубную боль. Открыв небольшую коробочку с табаком, наполнил им трубку, прикурил и мрачно взглянул на все еще стоявшего Берию.

– Что ты стоишь передо мной, словно солдат перед генералом? – столь же мрачно, но совершенно миролюбиво спросил его Сталин, уже почти без акцента.

Берия поежился и виновато отвел глаза.

– Само название операции говорит о том, что организаторы террористического акта придавали ей политическое значение: что она должна иметь международный резонанс даже в случае ее провала.

– Показания диверсантов – тому подтверждение.

– Так должны ли мы давать Гитлеру и Гиммлеру возможность использовать этот резонанс? Нэ должны.

Берия ждал, что Сталин добавит еще что-то такое, что бы способно было прояснить его замысел. Однако вождь решил, что уже все сказано.

– Подумай над этим, Лаврентий.

«Над чем думать, черт возьми?! – хотелось выкрикнуть Берии, но он вовремя осадил себя: – А ты все же подумай».

– Почему бы нам не организовать такой же террористический акт против Гитлера?

– Террористический визит вежливости? – остановился Сталин у окна.

– Почему они могут, а мы нет?

– Потому что тогда мы, опять же, позволим немцам использовать пропагандистский заряд, направленный против нас самих. Понял?

– Как скажешь, Иосиф Виссарионович, – и не собирался упорствовать Берия.

– Возьми это дело.