Странники войны

 – Я-то думаю, почему фамилия такая знакомая? Тот, значит?..

– Ты чего? – настороженно посмотрел на него Юзеф. – Не веришь, что ли? Не видел разве, его сам обер-лейтенант знает?

– А кто сказал, что не верю?! – взорвался староста, подхватившись. – Кто сказал?! Я только спросил фамилию… Потому как знакомая.

– Ты просто так не можешь. Просто так ты не спрашиваешь.

– Заткнись, гнида лагерная! И считай, что ты снова «ангел», понял?! Двадцать четвертый по счету. На завтрашний день. Ишь чего захотел: «неделю отпуска»! Завтра же пойдешь! Комендант тебя быстро на счетах прикинет.

«Он знал Борисова, – понял Беркут. – Напрасно я громко назвал при нем свою фамилию».

– He беспокойтесь, обер-лейтенант сдержит слово, – вмешался Андрей, обращаясь к Юзефу. Заступничество поляка тронуло его. – Пока сдержит. А там – кто знает? Вдруг ситуация изменится, вы почувствуете себя лучше…

– Вы – первый человек в этом лагере, у которого хватает сердца и помогать и успокаивать меня, – молитвенно произнес Юзеф.

– Что вытаращился?! – озверело пошел на него Журлов. – Такие, как ты, полужиды-полукровки, вообще не должны жить. Санитарная чистка общества. Слышал о такой?!

Он пытался ударить Юзефа, но Беркут успел перехватить его руку и, отведя ее в сторону, съездил старосту по челюсти.

– Можешь считать, что санитарная чистка уже началась, – вежливо объяснил он, когда, осев под стеной, Журлов немного пришел в себя.

23

Сталин внимательно прочел протоколы допросов Меринова, Кондакова и Лозового, отодвинул «Дело о покушении на тов. И. В. Сталина» и, закурив трубку, молча зашагал по кабинету.

То, о чем он только что прочел, поразило его. До сих пор ему было известно шесть или семь случаев «дел о покушении» на него и других членов Центрального Комитета. Но для него не было тайной, что дела эти оказывались наполовину или полностью сфабрикованными, в лучшем случае подогнаны так, что в террористы попадали люди, которые, хотя в душе, возможно, и ненавидели вождя, однако никакой реальной возможностью вложить свою ненависть в пулю или мину не обладали.

Но группа Кондакова – нечто совершенно иное. Рассказанное Мериновым совершенно не похоже было ни на одно из тех показаний, которые следователи из «передового отрЯда партии»[9 - Официально НКВД, как потом и КГБ, во всех партийных документах именовалось не иначе как «передовым отрядом партии».