Странники войны

Однако устраивать допросы с пристрастием смершевец не стал. Наоборот, поставил перед залетным капитаном граненый стакан водки и сочувственно посоветовал: «Похмелись, фронтовик. Исповедоваться будешь на передовой. Я тебе и так верю».

Не успел Меринов поставить на стол пустой стакан, как смершевец вновь наполнил его:

– А теперь – за Родину, за Сталина.

– Не могу. Хватит, – попробовал спастись капитан.

– За вождя выпить не желаешь?! Да за него люди жизни отдают.

– Я тоже отдавал.

– Тогда по полной – и вперед.

Меринов прекрасно знал, что последует за этим стаканом. Он окончательно раскиснет и расколется. Его запугают и расколют так, что хватит не на одну – на две «вышки».

– Все, лейтенант, все… – смел со стола не только свой стакан, но и стакан смершевца… Мне нужно увидеться с твоим генералом.

– Может, сначала с маршалом?! – схватил его за грудки смершевец, обозленный тем, как Меринов повел себя при человеческом с ним обращении.

– Если можешь, то с Берией. Только быстро. Дело государственной важности.

С минуту лейтенант смотрел на него налитыми кровью глазами, мучительно определяя, с чего начать говорить с этим типом «по-иному».

– Что ты тянешь, лейтенант? Говорю тебе: о покушении. Задание у меня: убить.

– Тебя что, болванкой по голове чардарыхнуло? – так и не решил смершевец, с чего начать.

– Это твой шанс, лейтенант. Третья звезда на погон и орден на грудь. Я с той стороны. С неба. Срочно выведи на свое начальство… Тебе лично я больше не скажу ни слова.

– Так ты это серьезно или спьяну? – и верил и не верил ему лейтенант. – Ты понимаешь, что ты несешь? – притишил голос контрразведчик, зная, что проколов в таких делах не прощают.

– Спьяну, конечно. Но только слишком серьезно, лейтенант. Операцией занимается фюрер Адольф Гитлер. Лично. Нас готовил Скорцени. Слышал о таком?

– Н-нет, – растерянно повертел головой лейтенант.

– Мог бы и слышать. Первый диверсант Германии. Но просвещаться будем потом.

Все еще не сводя с пьяного глаз, лейтенант взялся за аппарат, но тотчас же отдернул руку, словно ухватился за раскаленный утюг.

Дрожащими руками извлек из кармана брюк серебряный портсигар, угостил капитана и, отойдя к окну, задумчиво курил, всматриваясь в раскрасневшееся лицо «подопечного».