Золото Роммеля

Пенящиеся гребни волн все еще достигали фальшборта, однако теперь они налетали без былой ярости, словно стихия окончательно смирилась с тем, что африканским беглецам удастся достичь берегов Европы, увозя с собой не только презренный металл, но и святыни арабских племен.

До самого отхода «Африканского конвоя» барону фон Шмидту не верилось, что англо-американская авиация и британский флот позволят его команде завершить погрузку этих несметных сокровищ. Однако это произошло, и вот теперь, стоя на палубе загруженного сокровищами линкора «Барбаросса», барон фон Шмидт пытался осмыслить все те события, которые привели к формированию «фельдмаршальского отряда» кораблей.

– …Если фюрер тоже считает, что Кессельринг прав, – не унимался во время их тогдашней встречи Роммель, – тогда пусть перебросят мой корпус в Россию, и я пройду ее всю, вплоть до среднеазиатских пустынь.

– Но в таком случае вермахт потерпит поражение здесь, на африканских берегах. Не зря же утверждают, что опыт войны в пустыне в военных академиях приобрести нельзя.

– Он потерпит это поражение в любом случае. Даже если я сумею добиться в местных пустынях еще двух-трех побед.

– Прошу прощения, господин фельдмаршал, но сегодня я не узнаю вас. Произошло нечто такое, что мне пока что неизвестно?

– Просто сегодня я понял, что в Африке нам не продержаться и полугода, – вернул его в прошлое властный, суровый голос Роммеля.

– Жаль, – все с той же голгофной грустью произнес фон Шмидт, мысленно сказав себе при этом: «А вот и подтверждение твоего диагноза: с Роммелем, как с полководцем, “который не стремится к славе”, покончено.

– Однако наша кровь и наш пот должны быть кем-то и каким-то образом оплачены, – продолжил свою мысль Роммель.

– Англичане и американцы в этом не сомневаются. Хотя все они – тыловое окопное дерь-рьмо.

– Англо-американцы здесь ни при чем.

Фон Шмидт насторожился: «О чем же тогда?»

– Вам наверняка известно, сколько всякого добра оказалось в наших заметно отяжелевших обозах.

– Смею предположить, что известно далеко не все. Моя фантазия, очевидно, слишком убога для этого.

– Не только ваша.