Воскресший гарнизон

Даже «великий психолог войны» барон фон Штубер, и тот не раз представал перед вопросом: чему доверяться при оценке этого человека: его «богоугодному» личику или фигуре уличного громилы?

– А вы прикажите заменить, и сразу же убедитесь. Боевые патроны ждут их в кузове машины.

– Но такого приказа не было.

– С каких пор вы стали приказопослушным, Центурион? Столь унизительно… приказопослушным?

– Сразу же, как только ощутил дыхание крематория. У его печи – и приказы, и сама жизнь воспринимается, знаете ли, как-то по-иному.

– «Дыхание крематория»… – согласно кивнул фон Штубер. – Прекрасно сформулировано. Я бы даже сказал, изысканно. – Аргумент и в самом деле показался ему убедительным. – Дыхание крематория – как дыхание смерти перед очередной бессмысленной атакой! Такие аргументы судьбы оспаривать всегда трудно.

– Разве вам не известно, что командование слишком ценит даже обычного зомби-воина, чтобы пускать его в расход прямо на полигонах?

– Да наштампуем мы вам этих зомби, Центурион! Не пройдет и двух месяцев, как вы поведете в бой целый легион зомби, смерть которых станет вашим собственным бессмертием.

– Вы невнимательны, барон, – в голосе штандартенфюрера появилась какая-то вежливая жесткость. – Я сказал: «даже обычного зомби-воина».

– Хотите сказать, что тибетцы составляют некое исключение из общего числа зомби?

Взгляд, коим пронизал барона разжалованный комендант «Регенвурмлагеря», расшифровывался очень просто: «Ты действительно не знаком с приказом, который относится к тибетцам, или же, пользуясь моим сложным положением, попросту издеваешься?!».

А ведь ситуация, в которой оказался штандартенфюрер, в самом деле была сложной. На одном из совещаний, сгоряча, фюрер как-то обронил, что Овербека следует отстранить от командования лагерем. Когда же Гиммлер, прекрасно помнивший о том, что еще недавно штандартенфюрер Овербек числился в «любимчиках фюрера», поинтересовался, куда его направить, Гитлер вдруг словесно отмахнулся от него: «Сами решите: хоть на передовую, хоть сразу в крематорий.

– Со мной вы можете быть откровенны, штурмбанфюрер.

– Нет предмета для откровений. Кому в этой преисподней не известно, что тибетцев мы готовим по особой программе и для какой-то особой, пока что неведомой мне миссии?

…Гиммлер был убежден, что теперь уже бывшего коменданта «Регенвурмлагеря» штандартенфюрера Овербека попросту оклеветали, однако разубеждать Гитлера не решился. Ослушаться тоже.