Воскресший гарнизон

И сооружать христианскую часовню или кирху следует не в каньоне, – резко отреагировал Крайз. – Вы должны понимать, что к христианскому учению, к христианскому мировосприятию наша астральная связь с учителями, с высшими посвященными, никакого отношения не имеет. Все придуманные и навязанные нам евреями мифы об иудее, сыне Божьем Христе, в лучшем случае, вызывают у учителей снисходительную ухмылку.

– Я так и предполагал, – проворчал барон. Однако трудно было сказать, одобряет ли он подобные познания изувеченного судьбой фриза или же осуждает их.

– Замечу, что они вообще не понимают, каким образом иудеи умудрились сотворить полубога из человека такого образа жизни и таких деяний, какими отмечался реальный прообраз иудея Иисуса. А главное, как произошло, что этому полумифическому иудею стали молиться миллионы арийцев.

– Вот это действительно загадка, – явно подыграл фризу гауптштурмфюрер Вольраб.

– Однако вернемся к тайному посещению фюрером «Регенвурмлагеря», – попытался комендант увести Фриза от антихристовых религиозных философствований.

– Кстати, в последнее фюрер тоже стал весьма скептически относиться к Христу и христианству, – не так-то легко было выбить из седла начальника «Лаборатории призраков».

– Только, в отличие от вас, унтерштурмфюрер Крайз, никогда громогласно не афиширует этого, помня, что управлять ему все же приходится христианской страной и командовать христианской армией.

Крайз понял, что слишком увлекся и, чтобы замять ситуацию, помолчал, прокашлялся, вновь помолчал, затем, не решаясь и дальше испытывать терпение коменданта, произнес:

– Возможно, сюда, в катакомбы, фюрер тоже спускался, чтобы собственными глазами увидеть, что да как – не знаю. Но со мной он встречался в каньоне.

– Хотите сказать, что в каньон он прибыл только для того, чтобы встретиться лично с вами?

– Если учесть, что беседовал исключительно со мной и большую часть времени мы провели вдвоем.

Ссылка на Шауба выглядела убедительной. Барон помнил, насколько близок был к Гитлеру этот его адъютант по особым поручениям.

– Охотно верю, – слишком уж как-то неохотно признал фон Риттер.

В конце концов, лично он похвастаться таким особым вниманием к себе со стороны фюрера не мог. Впрочем, никогда и не стремился к его завладению.