Воскресший гарнизон

– Как они вам в бою, барон фон Штубер?! – поинтересовался Овербек, не отрываясь от разворачивавшегося на ближайшей равнине зрелища.

– Пока что… никак.

Брови штандартенфюрера медленно, долго тянулись вверх, пока где-то там, у самой кромки волос, не сомкнулись со складками лба.

– Что значит: «Никак», барон? Особенно если речь идет о зомби-тибетцах? И с такой оценкой вы хотите предстать пред ясные очи Скорцени, а возможно, и самого Гиммлера? – Все решительнее ввергал себя в изумление Овербек.

Это был человек с библейски удлиненным, богообразным личиком смиренного пастора и пронизывающим взглядом зеленоватых глаз факира.

– Самое страшное, что с этой оценкой я предстаю перед самим собой, – вызывающе заметил Штубер.

– Непростительная привередливость, штурмбанфюрер.

– Только-то и всего, – иронично подергал щекой барон. – Хотелось бы знать, однако, чему же их все-таки обучали. Если бы вам хотя бы месяц пришлось сражаться с теми, красными, русскими, которые громят нас на фронтах и в партизанских лесах, вы бы поняли, что этого слишком мало.

– И все же бой они ведут по всем правилам военной науки, – явно решил не давать в обиду своих питомцев командующий зомби-войсками «СС-Франконии» и ее комендант.

– Хотите знать, почему русские вот-вот прижмут нас к Одеру, господин штандартенфюрер? Нет, вы действительно хотите знать, почему? Так вот, я вам скажу: только потому, что плевать они хотели на все наши прусские каноны войны. Это в боях с англичанами мы можем демонстрировать нашу прусскую армейскую педантичность, поскольку у еще более педантичных «томми» она способна вызывать хоть какое-то уважение. А в глазах русских «ванюш» она всего лишь становится предметом насмешек.

– Мне понятна эта ваша прелюдия, барон. Поверьте, я сразу же сумел оценить ваше стремление проводить учебу спецотряда зомби-тибетцев в боевых стычках с русскими. Причем почти без нашего с вами, «осмеянных русскими германцев», участия. И вообще, это прекрасно, что вам удалось перебросить сюда почти целую роту власовцев.

– Вы мне льстите, штандартенфюрер, – мрачновато ухмыльнулся Штубер. – Причем совершенно незаслуженно.