Воскресший гарнизон

– И можете не сомневаться: не совпадет. Уже хотя бы потому, что у коменданта нет этого самого «своего мнения». Кстати, вы ведь беседовали с ним перед отъездом?

– Как всегда, фон Риттер полагается только на волю фюрера, не желая предлагать каких-либо собственных решений.

– Я понял это после вчерашнего телефонного разговора с ним, – подтвердил Гиммлер. – Поэтому-то фон Риттер и не интересен теперь ни мне, ни фюреру.

Штубер удивленно хмыкнул и решительно передернул подбородком.

Он знал, сколь опасно втягиваться в игрища верховных жрецов СС и рейха, поэтому старался не увлекаться ими, а главное, не давать повода кому бы то ни было из этих самых жрецов причислять его к своей команде. Его вполне устраивал статус «человека» или «бойца Скорцени».

Бомбардировочная армада давно покинула пределы берлинских предместий и ушла куда-то на юг, возможно, в сторону Праги, вокруг которой формировалась мощная группировка генерала Шредера и у стен которой англо-американцы желали бы оказаться значительно раньше русских и созданных ими прокоммунистических чешских подразделений генерала Свободы.

– Так вот, возвращаясь в «Регенвурмлагерю», – нарушил молчание Штубер. – Не проще ли оставить его в более или менее нетронутом виде, с тем, чтобы последующие поколения всех народов восхищались этим колоссальным подземным сооружением, как восхищаются таинственными египетскими пирамидами или мощными стенами древних крепостей? Не в таких ли сооружениях заключаются свидетельства истинного величия Третьего рейха? Причем не только военного, но и научного, инженерно-технического, философского…

Теперь Гиммлер уже не только явил Штуберу свой лик, но и приблизился к нему.

Достав из стола бутылку коньку и бокалы, он налил этого блаженственного напитка себе и Штуберу и, вместо тоста, произнес:

– Я вот о чем все чаще задумываюсь, барон: может, наша с фюрером ошибка в том и заключалась, что мы всегда поощряли беспрекословных исполнителей, редко замечая генералов и офицеров, способных принимать собственные решения?

– Главное, поверить, что у нас все еще остались генералы и офицеры, способные самостоятельно принимать важные решения, – с вежливым аристократическим поклоном заметил барон.

Но и этот визит – из прошлого, подробности которого фон Штубер возрождал благодаря воспоминаниям.