Субмарины уходят в вечность

Так, может, предложить обер-диверсанту не идти на Шведт, а готовить базовые партизанские лагеря в горах?» – грустно улыбнулся своим мыслям адъютант «самого страшного человека рейха».

* * *

– Я вынуждена буду остаться здесь? – спросила Альбина Крайдер, когда, как и утром, за дверью неожиданно послышался голос адъютанта Родля, сообщавшего о том, что самолет основательно подремонтирован и готов к вылету.

– Здесь вам будет неплохо, Фюрер-Ева, – заверил ее Скорцени уже из ванной, где он приходил в себя и облачался в форму.

– Этот юный, хотя и не очень симпатичный, гренадер с прыщеватым лицом и гусиной шеей?

– Не знаю, насколько он кажется привлекательным для женщин, но, когда мы прогуливались в окрестностях замка, он смотрел на вас влюбленными глазами.

– В том-то и дело, что влюбленными глазами он смотрел на вас, мой диверсионный Скорцени.

– Издеваетесь…

– При чем здесь издевательство? Лейтенант узнал вас, вы – его армейско-диверсионный кумир; он несколько раз просмотрел фильм о том, как вы освобождали из-под ареста великого дуче.

– То есть надобности поближе знакомить вас с Кройтом уже нет, – подытожил Скорцени. – Остается лишь уточнить, что именно этому лейтенанту войск СС поручено отвечать передо мной за вашу личную безопасность. За безопасность моего личного секретного агента.

– Я так понимаю, что отныне этот гренадер-гестаповец будет моим личным телохранителем, – произнесла она это слово, четко акцентируя внимание на двух его составных: «тело» и «хранитель».

– И мне остается лишь позавидовать, ибо в данном случае ему действительно есть что хранить.

– Еще бы: тело самой Евы Браун!

– Стоп! – возмутился Скорцени. – Больше это имя всуе не произносить! Особенно во время разговоров и постельных утех с Кройтом. При этом предупреждаю, что ни о каких играх со лже-Евой этот гестаповец все еще не догадывается.

– Хорошо, что вы сообщили об этом. В любом случае общение с этим гренадером я сведу к минимуму.

– Почему же? Главное, не позволяйте ему устраивать вам допросы. Занимайте его ум любыми иными увлечениями, у вас это прекрасно получается. И учтите, что ваши личные отношения с унтерштурмфюрером меня не интересуют, к ревнивцам я не принадлежу.

– Это-то меня и огорчает, – проворковала про себя Крайдер.