Субмарины уходят в вечность

– Чем бы я еще здесь занималась… без вас, Скорцени? – и, не позволяя ему опомниться, сразу же пошла в наступление, тут же поинтересовавшись: – Почему вы не предупредили меня, что собираетесь перебрасывать его в Аргентину?

– Потому что не обязан этого делать, – не стал церемониться с ней человек со шрамами. – Но с Зомбартом я об этом путешествии тоже пока что речи не вел. И то, что вы упомянули Аргентину, свидетельствует, что, в конце концов, вами был взят и этот альпийский редут.

– Но я увидела и кое-что иное: впервые попав на субмарину, он придет в ужас, поскольку боится замкнутого пространства. Советую устроить ему экскурсию с обкаткой, иначе в многодневном плавании он может не выдержать.

– Значит, и субмарину вы тоже увидели?

– Одну из тех, которые прячете где-то в скалах.

– Вот этого вы уже видеть не могли! – резко предупредил ее Скорцени. – Ибо это вам видеть не положено. И в море выйдете вместе с Зомбартом, в виде наказания – и вам, и ему.

– Как буду выглядеть я, вам безразлично?

Скорцени выдержал паузу и камнедробильно пробасил:

– Мне и самому уже хотелось бы вспомнить, как именно вы выглядите. Особенно в Божественной купели. Но к этому разговору мы еще вернемся. На морскую базу вас доставят самолетом завтра утром.

В своем домашнем кабинете при разговоре Марии со Скорцени баронесса не присутствовала.

– Так сколько лет было мальчишке-кузену Вилли Штуберу, когда вы впервые принялись соблазнять его в Божественной купели, баронесса?

– Не помню, – машинально ответила Хельга. – А что? И потом, откуда вам это известно? Я никогда и ни с кем на эту тему… – запнулась она на полуслове, вдруг вспомнив, кто стоит перед ней.

– Мне так показалось, что вам было тогда лет шестнадцать, а ему – не более тринадцати. Хотите сказать, что ошибаюсь?

– Одно могу сказать: я многое отдала бы, чтобы вернуться в те блаженственные минуты, – вскинула баронесса подбородок, и, насмешливо взглянув на Марию, скрылась в гостиной.

– Да не волнуйтесь вы, я не собиралась вас осуждать! – крикнула ей вслед Мария. – Это меня подвело сугубо женское любопытство.