Субмарины уходят в вечность

Собрав остатки сил и мужества, Роланд поднялся и, по-лошадиному поматывая головой, побрел вслед за комендантом.

– Фрегаттен-капитан Роланд? – услышал он в трубке осипший, хронически простуженный голос Деница.

– Так точно.

– Спали?

– Спал, господин гросс-адмирал, – признал Роланд, мельком взглянув на часы. Конечно же, всякий уважающий себя командир в такое время уже должен быть на субмарине. Даже если эта субмарина все еще находится в доке.

– Завидую вашим нервам, Роланд, – неожиданно мягко отреагировал главком флота.

 – Сам бы с удовольствием поспал, если бы не эта проклятая старческая бессонница. Однако перейдем к делу. Ремонт вашей субмарины завершен?

– Остались кое-какие мелочи, но к завтрашнему дню…

– К мелочам мы вернемся завтра. Она способна три-четыре часа продержаться в погруженном состоянии?

– Естественно. Есть боевое задание?

– Вы помните, что субмаринам «Фюрер-конвоя» строжайше запрещено атаковать суда противника без крайней необходимости? – не преминул остепенить его гросс-адмирал[7 - Исторический факт.

Субмарины «Фюрер-конвоя» обязаны были избегать встреч с противником. Эти огромные, особой конструкции субмарины командование флота берегло для рейсов к берегам Рейх-Атлантиды и Южной Америки.].

– Без крайней необходимости – да, не вступать, – помассажировал виски кончиками пальцев Роланд. Он чувствовал, что повысилось давление, и вообще он смертельно устал. «Вот именно: “смертельно”», – подтвердил фрегаттен-капитан точность данного определения. – Такой приказ был.

Однако у моря свои законы.

– Просто вы этот приказ нарушили и именно поэтому получили пробоину.

– Пробоину я получил потому, что вступил в бой. А вступив в него, потопил минный тральщик противника и серьезно повредил субмарину. Это факт. И потом…

– Молчать! – неожиданно рявкнул Дениц. Но тут же совершенно иным – спокойным, ровным голосом продолжил: – Об этом происшествии забыто. Вернемся к вопросу о субмарине: она уже на ходу? Отвечайте только: «да» или «нет»!

– Да.

– Через два часа на ее борт поднимется фюрер.

– Простите?! Я не совсем…

– Я сказал, что вы должны быть готовым принять на ее борт фюрера и его личного адъютанта. Возможно, с ними будет и известная вам Ева Браун. Впрочем, принципиального значения это не имеет.

Прежде чем как-либо отреагировать на это сногсшибательное сообщение, Роланд вновь помассажировал виски, и, закрыв глаза, на несколько секунд отключился, пребывая в каком-то полусонном-полуидиотском состоянии.