Субмарины уходят в вечность

Причем особенность ее заключалась в том, что мощь наземных сил постепенно наращивалась. И если еще каких-нибудь пять лет назад атланты – не известные землянам и хорошо вооруженные – могли чувствовать себя вполне защищенным от наземных армад, то с каждым годом эта защищенность становилась все более иллюзорной. В своем техническом развитии земляне все ближе подходили к тому рубежу, за которым защитные редуты Внутреннего Мира станут всего лишь… обычными редутами. К тому же оказалось, что у землян появились очень опасные для атлантов союзники и покровители.

– Я сообщил о вашем прибытии, – услышал Консул ироничный голос командира дисколета, прозвучавший из вмонтированного в стоячий ворот комбинезона миниатюрного переговорного устройства. – Вам повезло: через десять минут вас извлекут из этой ледяной западни.

– Почему «повезло», Пилот? – удивленно спросил Посланник Шамбалы после некоторого замешательства. Звания «Пилот» на дисколете удостаивался только командир экипажа и только после своего третьего полета в космос.

Все остальные «летуны» назывались просто: дискарий. Причем понятие «Пилот» вбирало в себя очень многое. Это было его армейским чином, его светским титулом и свидетельством высокого положения в обществе.

– Оголенная гранитная возвышенность, на которой вы сейчас стоите, называется у нас Судным камнем.

– Считаете, что название должно заинтриговать меня?

– Скорее насторожить, – жестко объяснил ему Пилот. – Если гость, которого доставили сюда по приказу командующего эскадрой, как на сей раз доставили вас, или же землянин, которого спас один из экипажей дисколетов, по каким-то причинам оказывается нежелательным для Повелителя или Духовного Хранителя Священных Истин, он так и остается здесь, преданный суду собственной судьбы.

Таким же способом казнят и приговоренных к смертной казни землян или представителей двух других Внутренних Миров. Их доставляют сюда и заставляют ждать.

– Значит, сейчас я стою на месте казни, на плахе? – с интересом осмотрел Посланник Шамбалы пятигранную, едва покрытую ледяной коркой гранитную площадку, из-под которой источалось едва ощутимое термальное тепло.

– У нас не казнят, у нас предают суду собственной судьбы.

– Существенное уточнение для человека, обреченного здесь на медленную полярную гибель.

– Очевидно, вам трудно понять логику мышления и мировосприятия истинного атланта, – молвил Пилот, и в голосе его почувствовались нотки превосходства.