Живи

Я засыпаю, надеюсь, что назавтра все забудется, но утро готовит новый сюрприз. Страдая от лязга кухонной посуды, я медленно открываю левый глаз. Луч пронзает стекловидное тело и острым клинком бьет в мозг, выжигая радужные узоры. Закрываю глаза и принюхиваюсь – пахнет жареной рыбой, что-то удивительное есть в этом запахе. В нем и рыбные котлеты из школьной столовой, и сушеная ставрида из пивной, где отец проводил выходные.

Почему-то вспоминаю детство, дом. Как среди ночи в холодном поту бреду по густой темноте комнаты.

Это ужасающее ощущение, будто уже умер и нет вокруг абсолютно ничего, лишь глухая стена небытия.

В каком-то отдаленном нейроне вспыхивает тревога – «К ДЕСЯТИ НУЖНО БЫТЬ В РЕДАКЦИИ».

Сквозь ослепительный свет открываю глаза и пытаюсь поймать стрелку на циферблате, чертовка удирает от меня, кружится, двойнясь.

Половина десятого, а ехать как минимум час. Сознавая обреченность ситуации снова закрываю глаза и проклинаю все на свете.

Но делать нечего. Шаркаю через коридор к ванной и оказываюсь у громадного зеркала.

По обыкновению, выдавливаю полоску пасты на щетку и сую ее в рот. Из зеркала глядят глаза, с тонкими кровавыми прожилками. Глаза уставшего человека.

Наскоро бреюсь, одеваюсь и бегу в редакцию.

Как и рассчитывал к одиннадцати стою на пороге небольшой конторки с вывеской «Вечерние вести».

Пробираюсь сквозь столы всех этих Тамар и Марин, бесконечно сплетничающих и пьющих чай, к кабинету с устрашающей табличкой «Армен Сумбатович Головян».

Робко стучу. По ту сторону тишина… Медленно захожу.

– Славик, дорогой, где тебя носит? – с характерным акцентом произносит Армен Сумбатович.

В углу кабинета жужжит еще советский вентилятор, судя по всему не очень продуктивно. Со стены укоряющее смотрит Президент, а с тучного Армена хлещет пот, он тычет своими толстыми пальцами по клавиатуре.

– Слушай, Слава, это уже не в какие рамки, зачем ты пишешь такие статьи, а? Я же не сделал тебе ничего плохого! Ты же понимаешь каких людей ты подставляешь? – Армен начинает краснеть, но это его состояние агрессии вызывает скорее умиление.

Он как ребенок стучит кулачками по столу и надувает пухлые губы. Затем медленно приходит в себя, с трудом вылезает из-за стола и достает из шкафа две рюмки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=66204618) на ЛитРес.