Секретный рейд адмирала Брэда

Я официально отвечаю за внутреннюю безопасность экспедиции и, кроме штатных сотрудников, у меня есть несколько «откровенных» парней, которые не утаят от нас никакого проявления в эскадре недружественных нам сил.

– Это успокаивает, – безо всякого энтузиазма обронил контр-адмирал. И в ту же минуту вахтенный офицер объявил, что впереди, слева по борту, возник силуэт огромного айсберга.

Брэд перешел на левую часть командного пункта, остановился рядом с вахтенным и поднес к глазам бинокль. Нет, это был не тот «ледовый голландец», от опеки которого они с таким трудом избавились вчера.

Убедившись в этом, адмирал облегченно вздохнул. Передняя, самая высокая часть этой громадины в каких-то своих очертаниях напоминала покоящуюся на домашнем коврике морду лежащего бульдога.

– Ведет он себя, вроде бы, вполне естественно, – неуверенно произнес вахтенный офицер.

– И все же присмотреться к нему надо. – Молвив это, Брэд понял, что теперь он уже до конца дней своих с подозрением будет присматриваться к любой встретившейся ему ледяной глыбе.

И что ледяные осколки давно минувших тысячелетий уже никогда не смогут вызывать у него того восхищения, которым он проникался во времена всех своих предыдущих экспедиций.

Ничто так не очаровывало его в этом мире, как айсберги. Он и «полярным паломником» стал только потому, что еще в юности был потрясен фотографиями, на которых были запечатлены заснеженные горы хребта Брукс на Аляске и неимоверной формы и красоты айсберги, величественно восстающие то посреди моря Бофорта, то в Датском проливе у юго-восточных берегов Гренландии.

С той поры, когда школьник Роберт Брэд познакомился с этим красочным фотоальбомом, подаренным ему отцом, капитаном рыболовецкого судна, ко дню рождения, – все остальные его впечатления детства растворились в одном-единственном стремлении: во что бы то ни стало побывать в краю айсбергов и собственными глазами увидеть красоты арктических гор.

12

Ноябрь 1946 года. Антарктика.

Море Уэдделла.

Полярная эскадра адмирала Брэда.

Борт флагманского авианосца «Флорида»

Адмирал завтракал в своем номере, когда стюард, принесший ему кофе, положил рядом с салфеткой записку, написанную почти печатным готическим шрифтом, каллиграфическим женским почерком.

– Прошу прощения, сэр, но журналистка очень просила передать вам это свое маленькое послание.

– Какая еще журналистка? На борту разве есть журналистка? – искренне удивился Брэд.

– Что не может вызывать никакого сомнения, сэр.